Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я знаю, что мы действуем Марко на нервы.

На линии пауза.

— Мэдди беременна.

Черт. Провожу рукой по лицу, мне нужно что-нибудь покрепче кофе.

— Это ведь хорошие новости, правда? — спрашиваю я, сбитый с толку резким тоном брата.

— Были бы, если бы этим утром у меня в офисе не оказался Грейсон после того, как чуть не убил одного из наших новобранцев. Он думает, что не сможет защитить их, что он не создан для этого. Он накручивает себя.

— Я поговорю с ним. Ты же знаешь, что я сделаю все, чтобы защитить наши семьи, верно?

Он вздыхает.

— Я знаю. Лука, ты должен впустить нас. Не убивай себя из-за этого в одиночку.

Я подавляю зевок, и мы прощаемся. Мне нужно добраться до Грейсона и убедиться, что с ним все в порядке. Уже третья ночь без сна.

Роза не лгала, когда сказала, что ей нужно выпивать, чтобы заснуть. Каждый крик — как удар под дых. Мне больно за нее. Прошлой ночью я держал ее в руках, пока она не успокоилась, а потом заснул, баюкая ее в своих объятиях."

"Все, что я хочу сделать сейчас, это найти способ проникнуть в ее мозг и убрать все воспоминания, которые преследуют ее.

Она была на взводе с тех пор, как я отказался от алкоголя. Мне было чертовски больно смотреть, как мой Macallan утекает в раковину. Но, возможно, это ее единственный шанс в жизни побороться за себя.

Я просто не могу понять, почему меня так сильно волнует эта женщина и ее будущее. Или почему я провожу дни, копаясь в ее прошлом по записям, которыми поделился Энцо. До сих пор нет ни одной зацепки, кто сделал это с ней.

Потому что, клянусь Богом, я выслежу его и отрежу ему член.

Делая глоток кофе, я замечаю время на своих золотых ролексах. Десять утра.

Она должна встать с минуты на минуту.

Отставляя в сторону свою кружку черного кофе, я включаю кофеварку, чтобы приготовить ей. Она любит все тошнотворно сладкое, поэтому я достаю из холодильника молоко и карамельный сироп.

Улыбка появляется на моем лице, когда я слышу ее легкие шаги, спускающиеся по лестнице.

Понятия не имею, знает ли она, что я прижимал ее к себе во сне.

Я не хочу, чтобы она узнала и смущалась.

Она стонет, забираясь на барный стул.

— Доброе утро, ворчунья, — говорю я, протягивая ей чашку дымящегося кофе.

Вокруг ее глаз темные круги, а ее обычный оливковый цвет лица стал серым.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Роза? — я сажусь верхом на стул напротив нее.

Она смотрит мимо меня и не отвечает.

— Роза?

Она качает головой.

— Что?

— Я спросил «Ты в порядке?»