Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Эй, чудище, ты чего там пригрелся? Ну, раз не убегаешь, сам виноват, что сейчас тискать будут. Только вместо жесткой шерстки нащупала рядом другое… У меня тут совсем не манс в кровати!

Чуть не подпрыгнула на месте, а постороннее тело уже зашевелилось, зевнуло и буднично так произнесло:

— Доброе утро. Завтрак?

— Мекса?!… О боги-многие, это ты? Что ты здесь делаешь?

Ночными рубашками, судя по тому, что я нащупала, гордая унвартка пренебрегала.

— Я. Сплю.

— Но… почему?..

— Не поделили, кто присматривать будет.

Анхельм астарха хотел звать. Скандалом грозил. А Шентия орал, что плевал на приличия. Выгнала обоих. Сама присмотрю. Согласились. Хорошая кровать. Большая.

— А…

— Говорить будем. И завтрак.

Лица Мексы я в темноте не видела, но по тону поняла, что теперь не отвертеться. Пора все рассказать.

Умылась, оделась, в гостиной уже накрыт стол и меня ждут. Мекса с Греттеном невозмутимо поедали свой завтрак. В кресле сидел нахмуренный Анхельм, тарабанил пальцами по подлокотнику.

При виде меня вскочил, подошел, порывисто обнял.

— Ты как? — с тревогой заглянул в глаза.

Переживал, по лицу видно. А меня вдруг накрыл невыносимый стыд за то, что заставила друзей волноваться. Я не знаю, что им известно о вчерашнем вечере, рассказал ли Шентия о том, где и с кем меня обнаружил, и почему я засыпала в присутствии лекаря. Но даже если и нет, одно то, что я пропала на весь вечер, не предупредив их, по меньшей мере, было некрасиво с моей стороны.

— Я в порядке, Хельме. Прости. Мне так много нужно вам объяснить…

— Завтрак, — отделился от стены прежде не замеченный мною Шентия. — Потом все разговоры.

Я не осмелилась поднять на него глаза. В присутствии его светлости разговор будет намного тяжелее. Как бы я хотела сейчас укрыться на его груди, и чтобы ни о чем не спрашивал, и чтобы не было вчерашнего… Но, думаю, он сам прекрасно понял, что Воракис не похищал меня вчера.

И слова вчера лекаря помню, тот несколько раз повторил, что я не под чужим воздействием, а в своем уме и полном здравии. А, значит, за свою выходку придется объясняться. И это ему, кто уже однажды спас от алчущего крови упыря… Поймет ли, сумеет простить?

Вот бы подошел сейчас, обнял как Хельме, заглянул в глаза… Не станет. Ни при друзьях, что ни о чем не подозревают, ни в этой ситуации, где в воздухе одни вопросы.