Но Кельвин проследит, чтобы этого не случилось."
"– Вот что мы сделаем, – произнес Расбах. – Я расскажу вам, что думаю, а вы просто кивните, если я двигаюсь в верном направлении.
– Она не идиотка, – коротко бросил Кельвин.
– Мне это хорошо известно, – отрезал Расбах. – Человек, который успешно инсценировал собственную смерть, уж точно не идиот. – Он перевел взгляд на Карен. – Может быть, стоит начать с этого. Снимаю перед вами шляпу. Вы явно женщина незаурядного ума.
Он пытается разговорить ее, взывает к ее самолюбию, думала она.
Ничего не выйдет. Она заговорит, когда ей это будет нужно, когда будет готова. Она знает, что ее отправят в камеру, потому что Кельвин сказал ей, что обвиняемых в убийстве не выпускают под залог. Мысль о заключении ужасает ее.
– Скажите мне, как вы это сделали, – попросил Расбах.
Карен молчала.
– Хорошо, тогда расскажите, почему вы это сделали. Зачем было устраивать такую сложную, убедительную инсценировку смерти и начинать заново под другим именем? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – Я думаю, вы бежали от мужа.
Думаю, вы были жертвой домашнего насилия и пытались спастись. Он вас не отпускал. Вы не могли просто развестись: он стал бы вас преследовать. Поэтому вы инсценировали самоубийство. Но затем, три года спустя, он позвонил. Вы были на кухне, у вас новая жизнь. Услышали его голос. Вас охватил ужас – вы запаниковали.
Карен не перебивала. Она хотела услышать, что он скажет. Что он знает.
– Он попросил вас о встрече, – продолжил Расбах.
– Возможно, угрожал, что, если вы откажетесь, придет и убьет вас. Он знал номер вашего телефона, значит, знал и адрес. Поэтому вы согласились встретиться. В тот вечер вы выбежали из дома. Вы были так взвинчены, что забыли оставить мужу записку, забыли телефон, сумочку и даже не заперли дверь. – Расбах откинулся на стуле. Карен посмотрела на него, их взгляды скрестились. Он сделал длинную паузу. – А может, вы мыслили хладнокровнее, чем нам кажется, – он помолчал для пущего эффекта. – Может, вы специально не взяли телефон с сумочкой – боялись оставить следы.
Может, вы не взяли телефон, потому что боялись, что тогда можно будет вычислить ваше местоположение. Может, вы полностью контролировали себя, потому что взяли пистолет тридцать восьмого калибра – который мы, кстати, еще не нашли, – и резиновые перчатки, – сказал он и добавил: – Для меня все это выглядит как умысел.
Расбах подался вперед и уставился на нее, пронзая взглядом своих голубых глаз.
