Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Но все же что ты с ним сделал?

Я отложил нож и вилку.

— Дай руку.

Он без колебаний протянул мне свою огромную, мозолистую ладонь. Я взял ее, нащупал большим пальцем точку на его запястье, там, где проходит срединный нерв, и с силой надавил.

Дварф поморщился, его брови сошлись на переносице, но руку он не отдернул.

— Довольно неприятно, — констатировал он, скривившись.

— На теле человека более трехсот болевых точек, — сказал я с важным видом, отпуская его руку. — Все не прикроешь. Но у вас, у дварфов, насколько мне известно, болевой порог гораздо выше, чем у людей.

Ваша нервная система устроена иначе. Соответственно, то, что для тебя сейчас было просто дискомфортно, для обычного человека — крайне болезненно. Это я тебе как человек с медицинским образованием говорю. Я просто надавил на скопление нервных окончаний. Эффектно, но совершенно безопасно. Через пару часов он и не вспомнит об этом. Точно также мне удалось ему придавить скопление нервов за ухом, отчего он завопил второй раз и потерял ориентацию.

Я врал. Искусно, профессионально, смешивая правду с вымыслом. Моей задачей было сейчас оправдать магическое вмешательство. И чем правдоподобнее будет ложь, тем меньше вопросов она вызовет. Судя по тому, как Торбин задумчиво потер свое запястье, он мне поверил или сделал вид, что поверил. А мне большего было и не надо. Достаточно замять вопрос и перевести тему.

Ужин в таверне Торбина затянулся. Дварф оказался приятным собеседником. Раньше мне с ним полноценно поговорить не удавалось, а из прошлого, кроме имени, я ничего не помнил.

Мы говорили о городе, о недавних событиях, о делах в порту. Я больше слушал, чем говорил, впитывая информацию об этом мире как губка. Я узнал о вражде между несколькими торговыми гильдиями, о новом законе, касающемся труда нелюдей, который пытались протолкнуть в магистрате, и о слухах про странные огни, которые видели над морем несколько ночей назад.

Девушки все это время сидели за своим столом и молчали, но я был уверен, что Лидия, с ее-то острым слухом, не упустила ни единого слова.

Также я расспросил дварфа более подробно про отношения между людьми и нелюдями в нашем округе. Торбин во всех красках и с самыми живописными эпитетами рассказал, что он думает насчет расовой неприязни у местных и о делах в пределах Империи.

Оказалось все так, как я и предполагал. Когда-то давно в этих краях жили эльфы, но затем пришли люди.