Теперь нужно было придумать повод, чтобы встретиться со здешними бабниками-налетчиками Мурашновым и Заливаевым. Но как бы это сделать, чтобы не подставить Янину? В этот момент, приоткрыв дверь, в кабинет заглянул Окушев.
– Извините, Лев Иванович, если помешал… Вы уже закончили? – поинтересовался он.
– Да, да, Евгений Денисович, закончил. Это вы меня извините за доставленные вам неудобства…
– Что вы, Лев Иванович! Какие неудобства? Раз вы ищете убийц Лили Кипрасовой, прошу понять правильно, моей самой любимой студентки, то я готов оказать вам любое возможное содействие.
Кстати, Лилю у нас очень многие любили. Так-то она никогда себя не выставляла напоказ, всегда была тихой, как бы неприметной… Но в ней была бездна обаяния, какой-то чистоты. Между нами говоря, – Окушев перешел на полушепот, – я всегда поражался тому, как в типично буржуазной семье могло появиться столь романтичное, эфемерное создание… Ну, согласитесь, Лилю ведь и близко не сравнить со многими этими полоумными, закормленными деньгами родителей детками.
Я здесь работаю уже пятый год и насмотрелся всякого более чем достаточно. Только половину можно считать хотя бы относительно психически и нравственно здоровыми людьми. И то, если закрыть глаза на высокомерие одних и заносчивое самомнение других. Ну а другая половина – это нечто из триллера о какой-нибудь подпольной психушке. Это больные на всю голову создания, мнящие себя небожителями, которым обязаны угождать все прочие недочеловеки. Это серпентарий и террариум одновременно.
И, что самое интересное и одновременно печальное, такая оголтелая барчуковщина свойственна прежде всего нашей стране. Да! Мне доводилось сталкиваться с иностранными студентами из богатых семей. Скажу откровенно, эти заметно проще. В Итоне и Кембридже, каким бы ни был студент богатым, он никогда этого не выпячивает и никогда не обратится к преподавателю на уровне «эй, ты». А мы никак не выйдем из бандитских, малиново-пиджачных девяностых. Мне уже предлагали работу в одном из вузов Канады.
Вот последнее время все чаще прикидываю на досуге – а может, и в самом деле свалить за бугор? Уже опротивела эта тупая дурь золотоунитазных кретинов, как говорится, простите мой французский…
– Евгений Денисович, – выслушав своего собеседника, заговорщицким тоном произнес Лев, – а как бы мне взглянуть на Мурашнова и Заливаева со стороны? Но только так, чтобы я их видел, а они меня – нет! А?
– Да без проблем! – махнул рукой Окушев.
