Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На мгновение кажется, словно он понимает, что его фраза была неуместной, но его следующие слова спускают меня с небес на землю.

— Агги, меня тянет к тебе как к женщине, но и наш договор никто не отменял, — он присаживается на кровать, после чего его темно-карие глаза касаются украшенного гирляндой окна. Затем Даниил поворачивает голову в сторону искусственной елочки, и его губы трогает чуть заметная улыбка. — Помнишь, о чем мы говорили? Не строй иллюзий в отношении меня, я такой, какой есть. И навряд ли когда-либо смогу измениться.

Мне нужна жена и ребенок. Мне нужна стабильность.

— Наверное, как раз из-за своей стабильности, ты прогуливаешься в Германии по торговому центру с Алисой в то время, как твоя супруга украшает твой дом, — быстро произношу я и, хватая свои вещи, выбегаю из спальни, мечтая поскорее уехать из этого гребанного дома.

Наспех одеваюсь и хватая свой чемодан и ноутбук, которые, на мое счастье, оказываются на первом этаже, я выхожу за дверь.

Несмотря на снег, на улице морозно, долго я так не протяну. А такси наверняка приедет утром первого января не так скоро.

— Агния! — слышу грозный голос Воскресенского, уже подходя к воротам. — Вернись!

Я не реагирую и не хочу сейчас с ним разговаривать. Пожалуй, это естественная реакция на поведение мужчины, к которому испытываешь безответные чувства. И по этой самой причине я открываю калитку и уже оказываюсь за пределами территории, принадлежащей моему супругу, но крепкая рука дергает меня на себя.

Пытаюсь сопротивляться, но, конечно же, это оказывается совершенно бесполезным. Разъяренный Воскресенский подхватывает меня, перебрасывая через плечо, и несет обратно в дом.

— Рановато решила сбежать от меня, — хрипло произносит он.

Даниил ставит меня на дорогой паркет, параллельно снимая с меня шубу и шапку, после чего стягивает сапоги. Он берет меня за руку и ведет в сторону кухни, не говоря ни слова. А я только сейчас замечаю, что здесь пахнет блинчиками и кофе.

Распахиваю глаза в недоумении от того, что Воскресенский смог приготовить это самостоятельно."

"Чувствую, как в животе начинает урчать, поэтому сдаюсь, когда Даниил бросает на пол свою верхнюю одежду, жестом руки приглашая меня присесть.

— Очень удачно, конечно, установили кухонный гарнитур. Хоть голодными не останемся. Столы со стульями до сих пор не пришли? — спрашивает Воскресенский, на что в ответ я качаю головой.