Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пальцы сжали хвост из темных волос в кулак, и венка на Светкином лубу вздулась.

— Пусти, пусти меня! — она ударила его в грудь, взвизгивая.

Степа разжал пальцы, отталкивая ее от себя. Огляделся и, резко развернувшись, пошел в спальню. Он с силой открыл шкаф, дверь которого слетела с петель, и вытащил Светкин чемодан."

"— Что ты делаешь? — она прибежала следом и замерла в проходе.

— Ты свалишь отсюда сейчас, — Громов стиснул зубы и, не глядя на нее, смахнул в чемодан вещи, сложенные аккуратными стопочками на третьей полке.

— Ты не имеешь права, — сорвалось с ее губ, теперь до нее начал доходить смысл содеянного, она выбрала неверную тактику, глупую, и сейчас ее ждут последствия, возможно необратимые. — Степ, давай поговорим…

Света шагнула к мужчине, но Громов не обратил на нее никакого внимания, продолжая скидывать ее шмотье. Когда чемодан заполнился, застегнул молнию и спустил его с подъездной лестницы.

— Ты ненормальный! — Талашина вновь закричала, но толку от ее воплей не было.

Громов скинул еще несколько сумок и, прихватив ее за шкирку, выволок на лестничную клетку.

— Пошла вон.

— Ты не имеешь права, я напишу заявление, — кинулась к Степану, цепляясь за ворот футболки.

— Пиши.

Он оглядел ее и, довольно грубо притянув к себе, обшарил карманы спортивного костюма, в который она была одета. Вытряхнул содержимое сумочки, ее он выкинул из прихожей, и подобрал ключи, упавшие на бетонный пол.

Талашина растерянно смотрела на чемоданы, уходящего Громова и медленно осела по стеночке к холодному, нет, ледяному полу.

Как он мог? Громов не был на такое способен, тот Громов, которого она знала, не был таким. Это все Никольская, эта дрянь сделала из него чудовище.

Света всхлипнула и набрала номер подружки, просясь к той на ночлежку.

Степан же, стиснув ключи от квартиры в кулак, вышел из парадной и сел в ждущее его такси. Ему было необходимо вернуться в Москву, еще раз встретиться с Серегой и наконец-то увидеть Ульяну. Время поджимало, эмоции были на пределе, он весь был на пределе, кажется, за эти несколько дней с ним случилось столько всего, сколько не случалось за целую жизнь.

В Шереметьево Громов выпил большой американо и вновь сел в такси. Дорога выматывала. Минут через сорок он переступил порог Азаринского дома и почти с ходу протянул ему листок, подписанный Светкой.

— Сейчас его заверят мой нотариус и юрист, пошли в кабинет. Чай, кофе?

— Водка есть?

— Сообразим.