Завозил какие-то гнилые орехи, которые ему прислала бабушка из Кишинева, или шиповник – источник витамина С, или просто так стучался в дверь: «был по делам неподалеку, так дай, думаю, зайду!»
К сожалению, ни у одного из супругов не хватило окаянства захлопнуть дверь перед носом Ижевского, а когда Глеб стал встречаться с Настей, то стал еще бесцеремоннее. Однажды Алла не утерпела, сказала ему, что, для того чтобы дружить семьями, надо сначала создать семью. Вскоре она сильно пожалела об этих словах, потому что ей позвонила рыдающая Настя и стала упрекать, что Алла все испортила.
Якобы Глеб вот-вот хотел ей сделать предложение, уже был почти на волосок, но Алла так грубо на него надавила, что все желание пропало. Он теперь не может не думать, что это Настя подговорила Аллу сказать такое, чтобы заставить его жениться, но он свободный человек и не позволит никому указывать, что ему делать.
Алла вспылила: «Когда мужчина хочет жениться, то он женится, а не изображает из себя мимозу!», но быстро опомнилась, оставила сына на Леву и рванула к Насте.
И вроде бы ей даже удалось в тот раз достучаться до подруги, убедить, что унижение еще никого до добра не довело. Не хочет жениться, пусть катится! Алла думала, что Глеб, хоть и сволочь, все же не полный идиот, и понимает, что второй такой дуры, как Настя, ему вовек не найти, поэтому женится на ней, если поставить вопрос ребром. Уходя, она повторила, что в субботу ждет к себе Настю на день рождения вместе с Глебом.
Настя пришла одна, и на удивление в хорошем настроении.
Она снова выглядела ухоженной и интересной, как в юности и даже лучше. Общаясь с Глебом, она сильно исхудала, и это ей шло. Потеряв детскую пухлость, лицо ее стало значительным и притягательным, поэтому гости наперебой ухаживали за ней. Провожать ее пошел недавно разведенный помощник прокурора, и Алла решила, что наваждение по имени Глеб наконец-то закончилось.
Она ошиблась.
На следующий день Алла закрутилась по хозяйству и только глубокой ночью сообразила, что Настя не позвонила ей.
Это было странно. Такое событие, как новый ухажер, требовало всестороннего обсуждения с лучшей подругой, а тут – тишина. На следующий день Алла позвонила Насте на работу. Та разговаривала сквозь зубы и быстро попрощалась. Алла решила, что просто выбрала неудачный момент, и позвонила вечером домой, и тут услышала шквал обвинений в подлости и в том, что, оказывается, с первого класса заедала Настину жизнь.
