Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Человек – сложное существо, много в нем всего намешано: и хорошего, и плохого.

А вот еще исторический пример: Жиль де Рец, Синяя Борода. Страшный маньяк, убийца детей, извращенец и одновременно маршал Франции, ближайший сподвижник Жанны д’Арк, единственный, кто пытался выручить ее из плена. Потом он потратил почти все состояние на увековечивание памяти Орлеанской девы.

Как это уживалось в одном и том же человеке?

Правда, есть исследования, доказывающие, что Жиль де Рец был таким же маньяком, как Жанна д’Арк – колдуньей, а весь процесс против него затеяла церковь, чтобы отжать себе принадлежавшие ему земли, но о горькой участи средневекового маршала подумаем на досуге, сейчас на повестке дня Еремеев.

Зная, что ей всегда лучше думается на ногах, Ирина встала и попыталась пройтись по своему крохотному кабинету.

Три шага туда, три – обратно. Сейчас бы на улицу, на свежий воздух, походить по набережной… Как жаль, что нельзя совместить работу с прогулкой!

Совместить, что-то в этом есть… Так-так…

Две ипостаси Еремеева никак не связаны между собой, но если их наложить одну на другую, то получается интересная картинка.

Итак, два года назад Алексей Ильич после увольнения в запас заступает на должность освобожденного секретаря комсомольской организации НПО «Аврора». Это почти уровень секретаря райкома комсомола, но Еремеев, несмотря на то, что до этого был всего лишь комсоргом полка, вроде бы справляется со своими обязанностями.

Параллельно он то ли начинает убивать из-за тяжелой травмы головы, то ли продолжает это делать, просто до ленинградской прокуратуры не дошла информация о его былых художествах, совершенных в Саратове или где он там еще живал.

Главное, что все это время он остается вне подозрений и ни разу не только не попадает в поле зрения милиции, но сотрудники правоохранительных органов даже не подозревают, что в городе действует маньяк-убийца, и не видят в разных делах одну и ту же преступную руку.

"Всю вторую половину июля и начало августа Еремеев бьется за то, чтобы атомоход оставался в доке, пока не пройдет полный ремонт, и в своей борьбе терпит фиаско. Лодку спускают на воду, она в надводном положении следует к месту службы, и всем кажется, что корабль исправен. О предостережениях Еремеева одни знать не хотят, а другие действительно не знают.

Третьего сентября лодка выходит на стрельбы перед автономкой, в тот же день погружается и тонет.