Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они вошли в здание вокзала, и Лариса, скороговоркой извинившись, пулей полетела в туалет, где ее долго и мучительно рвало. Когда она умыла лицо ржавой водой (тошнота была такой сильной, что пришлось воспользоваться общим туалетом, а не тем, что в депутатской комнате) и вышла, Никита с Ангелиной Григорьевной уже заняли купе. Соседкой свекрови по СВ оказалась известная артистка, но Лариса от дурноты не могла вспомнить, как ее фамилия и где она играла.

Она была способна думать только о том, как утром Ангелина Григорьевна поговорит с мужем.

Нет, утром, наверное, не получится, Иван Макарович пошлет за нею водителя, а сам отправится на службу. Вечером, за ужином. Она скажет в своей ласковой манере, что Никита беспокоится и пора что-то предпринять, потому что если пустить на самотек, то тянуться это может очень долго. Свекор поразмыслит немного, а потом возьмется за телефон и записную книжку. И все скажет, как у них принято, иносказательно, но понятно. Нет, никакого самоуправства, вся процедура будет соблюдена, только не растянется на месяцы и годы, а пройдет в считаные дни, а то и часы.

"«Отказать-отказать-отказать, привести в исполнение» – и Алексей уже не увидит, как в этом году растает снег, не подставит, щурясь, лицо весеннему солнцу. Его сильное тело с разрушенной выстрелом головой бросят в общую могилу, и быстрые бурливые ручьи, сверкая под солнцем и весело шумя, потекут на него, обмоют, унесут плоть с его костей.

Это случится не когда-нибудь, а сейчас.

Скоро.

Его смерть освободит ее от страха.

Лариса пыталась забыться, но на границе сна ее встречало видение мертвого тела Алексея, распухшего уже от разложения, с черной ямой вместо лица и червями в глазницах. Руки со слезшей кожей, говорят, что после смерти ногти долго еще растут.

Она вскакивала, бежала в туалет и содрогалась над унитазом от пустых рвотных спазмов.

Наконец Лариса поняла, что если не хочет окончательно сойти с ума, то ей надо еще раз увидеть бывшего любовника.

Надо идти в суд.

После этого ей все-таки удалось заснуть тяжело, без сновидений.

Утром она как обычно проводила мужа на работу, потом позвонила на кафедру с очередной порцией вранья про больное сердце и собралась в суд.

Лариса надела серое трикотажное платье, которое почти не носила из-за его старушечьего вида. Оно было куплено специально, чтобы не возбуждать зависть простых людей, если вдруг придется снизойти со своей орбиты в их скучный и скудный мир.