Поэт и Русалка читать онлайн

То, что ему удалось скрыться с помощью каких-то таинственных сообщников, не меняет дела.

— Хотите, я расскажу о вашей… затрудняюсь, как и назвать — хозяйке, повелительнице? — спросил Пушкин. — Во Флоренции она себя называла графиней де Белотти. Сейчас она именуется венгерской графиней Эльжебет Палоттаи и снимает дом на Миллионной…

— В самом деле? — поднял бровь Байрон.

— Она — джинн.

— Так что ж вы медлите? — театрально вскинул руки Байрон.

 — Исполните же свой гражданский долг, Александр Сергеевич, и вы, мой юный друг Эдгар Аллан! К судье, к полицмейстеру! Заявите под присягой, что в доме на Миллионной поселился джинн! Персонаж из «Тысячи и одной ночи»… генерал-губернатору! Немедленно!

Он с улыбкой наблюдал за собеседниками — невозмутимый, спокойный, уверенный в себе. Пушкин подумал с горечью, что этот субъект и в самом деле неуязвим в нынешние просвещенные времена — официальным порядком прижать его невозможно…

— Теперь вы видите, судари мои, сколь беспомощно выглядите? — спросил Байрон участливо.

 — А потому не вернуться ли нам к серьезному и подробному разговору о Мире Теней? Где вас готовы принять? Я расскажу вам, какие умения вы можете обрести, какие знания вам откроются…

— Подождите! — воскликнул По.

Он подался вперед, не сводя с Байрона горящего взгляда, весь словно бы светился внутренним воодушевлением…

— Да? — вежливо спросил Байрон.

— Вы хотите сказать, господин Принц Теней, что нынешнее положение сделало вас лучше, совершеннее?

— Вы и не представляете, насколько…

— Прекрасно, — сказал По, загадочно улыбаясь. — В таком случае… Вы были великим поэтом в той, прошлой жизни, я боготворил вас, учился у вас… Не логично ли будет предположить, что способности ваши стократ расцвели в этом вашем Мире Теней? Прочитайте мне какие-нибудь ваши новые стихи, сложенные уже после того, как… Только имейте в виду, что я знаю все, вами опубликованное… Ну что же вы? Это так просто — продекламировать пару строф… Что вам стоит? Убедите меня!

Повисло тяжелое молчание, которое в конце концов нарушил Пушкин, громко ударивший в ладоши.

— Браво, Эдгар! — воскликнул он.