Поэт и Русалка читать онлайн

Потому что черт вас дернул впутаться в такие государственные секреты, о которых вы и представления не имеете…

Ловя его руку с явным намерением облобызать, немец затараторил что-то в том смысле, что он всю жизнь будете считать себя в неоплатном долгу перед «господином полковником», а уста его будут запечатаны печатью молчания на всю оставшуюся жизнь. Так и заявил, орясина, в этих именно выражениях — которые окончательно вывели Пушкина из себя.

— Прочь отсюда! — цыкнул он. — И чтоб я вас больше…

Господин Штауэр, не заставив себя упрашивать, кинулся из недостроенного дома, все еще бормоча слова благодарности, выскочил на улицу и припустил так, словно намеревался до наступления рассвета достичь Москвы.

Заполошный топот моментально стих вдали.

Красовский перекрестился:

— Опять началось. Мало нам было весьегонской ведьмы, так еще английский чертов пастух объявился… Что решите, Александр Сергеич? Серебряные пульки у меня вообще-то припасены…

— А ну как не возьмет эту разновидность серебряная пуля? — спросил Тимоша дрожащим голосом.

 — Мало ли из каких он будет… По-хорошему, уйти бы подобру-поздорову, а утром призвать отца Никодима с соответствующим снаряжением…

Глава XXII

ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЕЧЕР НА ВАСИЛЬЕВСКОМ

— Отец Никодим — человек, конечно, правильный, — согласился Красовский. — Один из немногих подлинных пастырей, кто меня примиряет с церковью, представленной, увы, теми попами, что более схожи с персонажами мужицких ядовитых сказок… Освятит на совесть, как из пушки жахнет… Только ведь, я так понимаю, нам нужно не прогнать этого… милорда, а докопаться до сути?

— Вот именно, прапорщик, — сказал Пушкин.

 — Судя по поведению, милорд наш менее всего напоминает классическую нечистую силу, коей по неведомому регламенту положено проваливаться сквозь землю с первым петушиным криком и расточаться в пар при виде креста… Навидался я, судари мои, в Европах созданий, на которых не окажет действия, пожалуй, и пожарная бочка, святой водой наполненная под пробку…

— А посему — на штурм? — понятливо предложил Красовский и принялся сноровисто выбивать из пистолетного ствола пулю с явным намерением заменить ее на серебряную.

— Удивляюсь я вашей безрассудности, господа… — заговорил Тимоша жалобным голосом.

— Дрожишь, — сказал Красовский, орудуя коротким шомполом и даже насвистывая.

— Дрожу! — согласился Тимоша.