Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сейчас рассказывает о своих приключениях. Ее и правда держали в плену. Когда захочет встретиться, я съезжу к ней…

Замолчав, Инга опустила взгляд на телефон, погладила его пальцем, затем неуверенно спросила у Любы:

– Как ты думаешь, стоит мне позвонить Леше? Или между нами все и правда кончено?

– «Кончено»! – возмущенно фыркнула Люба. – Между вами все только начинается! Звони, конечно! И не дуй губы и не обижайся, если он не захочет сейчас с тобой разговаривать: чтобы остыть, нужно время. Но звони, покажи, что ты в нем нуждаешься! Алексей у тебя такой ранимый и гордый.

Если сама не сделаешь первый шаг…

– Знаю, – кивнула Инга, дрожащими пальцами набирая нужный номер. Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, она поднесла трубку к уху и замерла.

– Леш? – позвала она, когда он ответил. – Пожалуйста, поговори со мной… Или хотя бы выслушай.

– Только если недолго, – буркнул он. – Нас внизу дожидается такси. Мы выезжаем в аэропорт.

– Леш! – сказала Инга и почувствовала, что не может сказать ни слова.

Из глаз потекли слезы. Она закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Ее катастрофа, личная катастрофа все же наступила. Захлопнулись ворота в будущее…

Захлопнулись ворота, отрезая от прошлого. Ветер бросил ей в спину чей-то крик: «Инга!», слившийся во встревоженном дуэте с другим голосом, но стук захлопнувшихся дверей оборвал крики. Здесь нет имен, здесь помнят лишь грехи. Никто ее тут не встречал, но вдали она видела мелькавшие фигуры-тени таких же преступивших. Она сделала вперед несколько робких шагов и остановилась перед лестницей, ведущей в полуразвалившийся храм.

Смутное чувство, что она его узнала, шевельнулось внутри. Эти обвалившиеся ступени помнила… Присела на одну из них, осознавая, что спокойное существование отсчитывает последние мгновения. Преступление скрутит ее невыносимой мукой, существовать в которой она будет вечно…

Инга не слышала ни криков, обращенных к ней, не реагировала на свет, не приходила в себя ни от резкого запаха нашатырного спирта, ни от хлестких пощечин.

Не чувствовала, как ее подхватили сильные руки и крепко прижали к груди, в которой так громко, так испуганно колотилось любящее сердце. Чернов примчался в кафе раньше вызванной «Скорой помощи». Подхватив девушку на руки, он вынес ее на воздух и долго бестолково топтался на крыльце в ожидании медиков. Инга этого не чувствовала. Алексей не реагировал на призывы успокоиться. Она и этого не слышала, как и плача напуганной Лизы, приехавшей с отцом.