Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Сдохну… сдохну, Лен… как же ты течешь… по члену мне… сейчас… догоню…"

"‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Меня все колотит и колотит, швыряет волнами удовольствия и его финальными просто сокрушительными толчками, а потом мы останавливаемся, но не замираем, потому что дрожь не унимается, она у нас теперь созвучна, переливается из него в меня и обратно.

– Вот бы не подумал, что тебе такая музыка нравится, – от тихого голоса Михаила над самым ухом я чуть не вскрикнула, выпадая из сладких воспоминаний о прошлой ночи.

Которая, естественно, не закончилась у той стены. На самом деле мы уснули всего-то часа три назад, и мой опыт пополнился кое-чем таким, отчего мои щеки тут же вспыхнули.

– Я выключу, если… – дернулась, внезапно вспомнив, что Сергей терпеть не мог рок и не приведи бог было сбить приемник с его любимой волны с блатным шансоном. Наслушаешься гадостей обязательно.

– Еще чего… – опутал меня Михаил своими сильными руками, огладил-обласкал, скользнул ладонью на мое горло, нажал, вынуждая откинуть голову на его плечо и принялся обводить большим пальцем губы, заставляя окончательно запылать от воспоминаний, на что решилась ночью.

– Откуда ты такая взялась,м?.. Вся как под меня… Вся, Лен… Понравилось? Самой, маленькая, понравилось? Я уж выжить не чаял, знаешь? Только ты губами головку тронула – и меня чуть не порвало…

– Ми-и-и-иш… – Я зажмурила глаза, совсем уж сгорая от смущения. Ночью с ума сходила, решившись на такую ласку, но сейчас, при свете дня, да еще от этих нашептываний его с притираниями уже опять готовой твердой плоти к моим ягодицам.

– М? Еще хочу так же, Лен. Еще. Федька долго спит? Может, успеем? Хочу усадить тебя себе на лицо и чувствовать твой рот…

От спонтанного и сто процентов безвозвратного самовозгорания меня спас звонок в дверь.

– Да ну мать же его ети! – с досадой пробормотал Михаил, но поцеловал в шею еще раз, прежде чем отстраниться, и спросил, не давая шанса остыть: – Мы сделаем это, да? Да, Лен? Ты хочешь?

Я закивала, пусть и заливаясь краской.

Я всего с ним хотела. Всего-всего.

Мужские голоса из прихожей заставили насторожиться. Через минуту Миша вернулся на кухню в сопровождении еще одного мужчины. Крупный, ну прямо медведь какой-то и взгляд темных глубоко посаженных глаз мрачнее некуда.

– Это Яр, Лен, – представил нас Корнилов. – Моя Лена.

– Здравствуйте, – поздоровалась, рассматривая наконец так часто упоминаемого Яра.