Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Чего тебе дать: хлеб, печенье, чай?

Она кивнула – «чай». Я полез за кружкой в шкаф и вспомнил Лаберта. Когда он достал пузырек с лекарствами, я понял: сейчас отравится, и не стал его останавливать.

Зачем? Жизненная синусоида Лаберта круто и неудержимо спикировала вниз, на самое дно, с которого уже никогда не выбраться.

Еще не приняв яд, он уже был мертв. Он ведь знал, что в тюрьме и месяца не протянет, так зачем мешать человеку самому распорядиться своей судьбой?

Даже конченые негодяи имеют право на милосердие.