Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— К какому бою?

Ситуация, несмотря ни на что, показалась Строганову комичной, потому что Худойконь замер, тихо разговаривая с полковником, стоя на цыпочках в неловкой позе. Как он, будучи в крепком подпитии, умудрялся твердо стоять без пуантов на пальцах ног, словно балерун, было загадкой для Сергея. Но ситуация сложилась опасная, и юморить было не время. Пришла пора снова воевать. Вечер смеха пришлось отложить на потом.

— Казак, ты совсем ослеп? — возмутился Серж и широким жестом указал на прилегающую акваторию.

— Оглянись вокруг!

Худойконь быстро передал ядра в руки одной из туземок, прильнул к борту и долго вглядывался во мрак тропической ночи. Потом он, наконец, оглянулся и произнес:

— Плохо. Лодок слишком много! Я насчитал тридцать одну штуку и сбился.

— Врешь! Ты ведь не умеешь считать до тридцати. Как доходишь до двадцати девяти, то сбиваешься со счета, — вновь не удержался от легкой иронии Серж.

— Граф, не выделывайся! Вокруг нас точно больше тридцати лодок. Бьем склянки? Трубим сбор по тревоге?

— Нет, заряжаем пушки и стреляем.

Худойконь кивнул в знак согласия. Приятели перемахнули через борт шхуны на «Кукарачу» и дружно взялись за дело.

Глава 23

НОЧНАЯ АТАКА

Строганов, несмотря на то что был довольно сильно пьян, работал быстро и слаженно. Худойконь прочищал стволы орудий, Сергей следом за ним забивал в жерла пороховые заряды и ядра.

— Сколько вы с Гийомом перенесли ядер? — спросил он.

— Успели натырить около сотни или чуть более того, — ответил Кузьма, смутившись, как человек, не привычный воровать втихушку.

Грабить, разбойничать — это да, случалось частенько! А незаметно тырить было как-то не в его правилах и казалось неприличным даже для такого молодца.

— Да и пороха теперь в погребе много, вполне хватит для хорошего боя.

Сергей, удовлетворенный ответом казака, кивнул и принялся работать еще быстрее. Лодки противника медленно и почти бесшумно приближались. Пираты были абсолютно уверены в том, что застанут противника врасплох. Как им удавалось грести совсем без всплесков, без нечаянного хлюпанья веслами по воде — загадка.

На этих суденышках явно царила железная дисциплина, а обычной вольницы, присущей российским и европейским шайкам, не было и в помине. Известное дело — деспотичная азиатчина, рабская преданность хозяину, впитанная с молоком матери!

— Готов? — спросил свистящим шепотом Кузя, наклонившись к самому уху Строганова.

— Готов. Чего шепчешь? — удивился Сергей. — До китайцев далеко, не услышат.