Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Приговариваю господина Котова к казни через расстрел. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Ох ты ж бл… Что-то у меня даже руки похолодели.

За спиной раздаётся одновременный плач Светы и Жанны, Алиса матерится сквозь зубы. Грозин, стиснув челюсти, встаёт и говорит:

— Протестую. Казнь дворянина должна быть одобрена его императорским величеством лично.

— С этим не будет проблем, — Соколовский смотрит в зал.

Все поворачиваются и прослеживают за его взглядом. Конечно, можно было догадаться.

Те самые два таинственных человека.

Один из них приподнимает руку, снимая заклинание иллюзии. Внешность мужчин становится иной. И если тот, кто накладывал иллюзию, не особо интересен, то вид второго вызывает протяжный вздох по всему залу.

Пётр Алексеевич Кречет, император всероссийский. Не узнать его невозможно, ведь профиль императора отчеканен на всех монетах. Да и портреты его висят во многих государственных учреждениях.

Весь зал поднимается и кланяется правителю. Тот медленно встаёт и властным жестом приказывает всем сесть.

— Мне жаль, что был вынесен подобный вердикт, — сообщает Кречет. — Но я вынужден признать его справедливость. Сим одобряю решение суда и даю позволение на казнь Ярослава Котова.

Глава 23

Сам Пётр Алексеевич одобряет мою казнь. Радость-то какая.

Даже лестно немного, что он сидел весь день и наблюдал за процессом. Видать, интересно было.

Хотя это странно, конечно. Императору заняться, что ли, больше нечем?"

"Что-то здесь не так, мне кажется. Хотя какая разница — меня-то всё равно расстреляют.

Вопрос лишь в том, будут ли расстреливать повторно, когда Кот воскресит.

«Могу воскресить тебя не сразу», — как по заказу, раздаётся в голове голос мурлыки. — «Но тогда тебе всё равно придётся бежать из страны или типа того».

«Убегать это не мой стиль. К тому же я не собираюсь бросать жён и графство», — отвечаю я.

«Графство ведь уже не твоё. А Чернобуров вряд ли оставит тебя наместником после того, как тебя признали узурпатором».

«Это точно».

Бросаю взгляд на Георгия.

У того невозмутимое выражение лица, словно он не услышал сейчас ничего интересного. Даже появление императора его как будто не смутило.

Чернобуров коротко пожимает плечами. Мол, мне жаль, но в целом плевать.

Отворачиваюсь. Да уж. Я до самого конца не верил, что всё обернётся так.

— Бредятина! — орёт Добрыня. — Присяжные куплены! Херня из-под коня, а не суд! Вы чо, суки, себе позволяете⁈

— Порядок в зале суда! — хмурясь, Соколовский стучит молотком.