Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

–Да, это было бы здорово, я сама совсем забыла, что я не могу вечером.

– У тебя свидание? – голос стал низким, Иван напрягся, сжал кулаки.

– Ой, нет, что ты. У нас новогодний корпоратив. Надо успеть заехать домой, переодеться.

Камень упал с души. Он так четко представил, как его девочка, невероятно красивая, идет с кем-то на свидание, чужие руки обнимают тонкую талию. Он точно оставит этого человека калекой до конца его дней.

– Хочешь, я за тобой заеду, как ты освободишься?

– Да, хочу.

Он чувствовал даже по телефону, как она смущается и наверняка кусает губки.

А еще, ему хотелось спросить, что она сделала с пробкой и посмотрела ли видео. Но решил оставить это на потом.

– Хорошо, я подъеду к пяти вечера. Буду ждать на парковке. До встречи, Карамелька.

– Почему Карамелька?

– Ты пахнешь карамелью, твои губы такие сладкие, и вся ты такая конфетка, которую я готов съесть.

Маша замолчала, но слышалось ее дыхание. Она переваривала услышанное, ее так взволновали слова Ивана, это было как признание.

Ей никто не говорил таких нежных и красивых слов.

– Я буду ждать, спасибо тебе, – и отключилась.

***

Ровно в пять вечера Маша торопилась на парковку. Накинув шубку и даже не застегнув ее, в коротком теплом платьишке и на каблучках, Иван залюбовался. Запрыгнув в машину, окутав ароматом карамели, мило улыбнулась. А мужчина не выдержал, резко притянул к себе, начал целовать.

– Вань, поедем быстрее, – попросила Маша, прервав поцелуй, говоря прямо в губы.

– Что-то случилось?

– Я… не могу, то есть, я там расскажу.

– Хорошо.

Машина плавно вывернула с парковки и понеслась по проспекту в сторону поликлиники. В воздухе витало напряжение. Член Ивана был возбужден, как, впрочем, постоянно последние дни, Маша старалась не ерзать, но машина то и дело подскакивала на плохо расчищенной от снега дороге. Вырывался тихий стон, девушка прикусывала губы и хмурила брови. Иван с любопытством наблюдал за ней и не мог предположить, что же с ней происходит.

Добравшись до кабинета, держал себя в руках, чтобы не наброситься и не взять девушку, лишь задрав платье и приспустив колготки. Он чувствовал себя одержимым маньяком, рядом с ней мозг переставал соображать, просыпались чистые, первобытные инстинкты. Брать, подминать под себя, оберегать, защищать, убить всех, кто посмеет посмотреть в ее сторону.

За ширмой Маша сняла насквозь промокшее белье, кое-как забралась на кушетку, легла и попыталась расслабиться.