Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мое сердце замерло в груди на целых три секунды, прежде чем вернуться к жизни с удвоенной силой. - Где ты это взяла?

- Мы сделали ее, - призналась Шелли.

- Когда?

- Ночь Хэллоуина.

О Боже.

Боль.

Она захватила меня.

- Это могло быть совершенно невинно, - поспешила сказать Хелен. - Я имею в виду, было почти время закрытия, и мы зашли в Биддис всего на пару напитков, но он зашел и сел в углу один.

- Вот тогда-то она и появилась.

- Он явно нравился ей больше, чем он ей.

- Но они все еще были вместе, когда мы ушли.

Посещения могилы

ГИБСИ

Я сидел, обхватив колени руками, лицом к надгробию, на котором крупным жирным шрифтом было написано ""ГИБСОН"".

Мокрая трава пропитывала мои школьные брюки, моросил мелкий дождик, но я не пошевелил ни единым мускулом. Вместо этого я продолжал смотреть на их надгробие, сжимая в руке ее письмо и прижимая сердце к рукаву.

- Папа, если ты слушаешь, мне действительно не помешала бы твоя помощь, - сказал я, надеясь, что ветер каким-то образом донесет мое послание до единственного человека, до которого мне нужно достучаться больше всего во вселенной.

Если он вообще существовал там сейчас. Кто, блядь, знал наверняка?

- Бет, это мужские разговоры, так что заткни уши, - предупредил я, срывая травинку. - Итак, я наконец поцеловал Клэр. И она поцеловала меня в ответ, так что, я думаю, это означает, что вы с Питом шутили над тем, что вы всегда дразнили маму и Шинейд по поводу того, что мы в конечном итоге вместе.

- Я грустно улыбнулся воспоминаниям. - Потому что я хочу закончить с ней, папа. - Я тяжело вздохнул. - Я действительно люблю ее, папа, и я хочу сказать ей, но я чертовски боюсь, что она уйдет от меня. - Я опустил голову от стыда. - Я чувствую, что внутри у меня что-то не так. - Дрожь пробежала по мне. - Как будто я заражен.

Чертовски желая, чтобы у меня был мультяшный бабуин, который мог бы отвезти меня к реке, чтобы еще раз поговорить с отцом, я подавил свои эмоции и вытер слезу со щеки.

- Я больше не хочу так жить, папа.

Потому что я был развалиной.

Я не мог заставить свое тело, сердце или разум подчиниться и работать вместе. Три наиболее доминирующие части меня вели яростную войну друг с другом, и все они тянули меня в трех разных направлениях.

Тем не менее, какой бы путь я ни выбрал, будь то мое тело, сердце или разум за рулем, я всегда оказывался у ее двери.

Это должно что-то значить.

Это должно было быть знаком.