Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Ты королева, Сайв Гибсон.

- Сайв Аллен, - со смешком поправил Кит, отрывая взгляд от газеты, которую он просматривал.

- Аллен, - заставила я себя сказать, одарив его, как я надеялась, хотя бы наполовину приличной улыбкой. Потому что, хотя у меня не было желания нравиться этому мужчине, я одновременно обожала и уважала его жену. - Где Джерард?

- В своей комнате, - ответила Сайв с озабоченным вздохом.

- О? - Во мне вспыхнуло беспокойство. - Он не спустился к ужину?

- По-видимому, он объявил голодовку, - добавил Кит, перелистывая страницу своей газеты.

- Что было бы прекрасно, если бы он не поднимал такой чертов шум.

- Хм. - Откусив последний кусочек от своего ломтика, я бросила корочку на стол и направилась к двери. - Я сейчас поднимусь.

- Будь хорошей девочкой и скажи ему, чтобы он ничего не ломал, ладно?

Как только я поднялась на лестничную площадку второго этажа, знакомые звуки R.E.M. - Shiny Happy People громким эхом донеслись с другой стороны двери спальни Джерарда, заставив меня внутренне застонать.

Оптимистичная музыка может заставить окружающих поверить, что Джерард был в хорошем настроении.

Не меня.

Нет, потому что я слишком хорошо знала, что чем более оптимистичную или возмутительно откровенную музыку он играл, тем хуже он себя чувствовал. Внутри, конечно. Потому что Джерард Гибсон скорее почистил бы зубы стеклом, чем признал, что у него был плохой день. Проблема заключалась в том, что плохой день сделал Джерарда очень взбалмошным, импульсивным.

В детстве у Джерарда были плохие дни, в результате чего он был наказан дома.

В настоящее время это были полномасштабные отстранения от занятий и убитые горем девушки после него. Да, он был сложным маленьким лучиком света.

Его нынешний выбор песни убедил меня в том, что он не в себе и что у меня есть работа, которую нужно делать. К работе я относилась очень серьезно.

Выдохнув, я расправила плечи и потянулась к дверной ручке.

Когда я вошла внутрь, меня приветствовал вид всего содержимого его комнаты, включая кровать, сваленной посреди комнаты огромной беспорядочной кучей.

Одежда, DVD, его телевизор, его мебель … Все, что у него было, было свалено в огромную кучу посреди его кровати.

Все, что осталось нетронутым, - это его желанная стереосистема, стоявшая на огромном эркерном подоконнике, где она продолжала воспроизводить музыку из списка настроений сегодняшнего дня на отвратительной громкости. Достаточно громкой, чтобы старина Эдди Клэнси из соседнего дома позвонил в дверь в любую минуту.