Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И ругань, от которой закладывает уши.

— Да что за блядство!

Фильм мы всё же смотрим от начала и до конца. Молча, каждый думая о чем-то своём, но продолжая друг друга обнимать и гладить, чтобы легче справиться с эмоциями и активнее заставить работать эндорфины. С шаткой верой в то, что рано или поздно всё будет хорошо. Мы начнём строить совместные планы и наслаждаться жизнью. А пока как-то так. Туманно, неясно и временами тошно.

На следующий день после занятий я заезжаю к отцу на семейный обед.

Он попросил, а я согласилась, едва услышала по телефону, что он соскучился.

На кухне хлопочет Ирина. В свободном платье, с собранными в хвост волосами. Мне кажется, или у неё действительно начинает выпирать животик?

Сердце ощутимо сжимается. Наверное, это чудесно — ждать малыша от обожаемого мужчины.

— Вчера состоялась очень неожиданная встреча, — произносит отец, когда мы втроём садимся за стол. — И не сказать бы, что приятная.

— М-м. С кем? — спрашиваю, набив рот свежеиспечённым домашним хлебом.

Ирина бросает взгляд на мужа, щурится. Тихо просит: «Саш, давай потом». Тот отмахивается и продолжает рассказывать:

— С законной супругой твоего Андрея. Как я понимаю — они не развелись.

Смотрю в тарелку, накалываю на вилку фасоль. Эта информация была скрыта от прессы. Бакурины договорились между собой, что не будут трепаться.

— Нет, пока не развелись, — отвечаю сдавленным голосом.

— Почему? Не подскажешь?

Судя по тону — оправдываться нечего.

Отец всё знает. Напряженно дышу, ковыряю салат.

— Давай я помогу? М? Озвучу то, что услышал? — предлагает папа. — Значит, записалась ко мне на осмотр Бакурина Алина Николаевна. Правда, в стоматологическое кресло она не села и вместо этого предложила поговорить. Её муж, кобель обыкновенный, спутался, говорит, с молоденькой девочкой. В семью категорически отказался возвращаться, даже несмотря на беременность супруги. Алина попросила на эту самую девочку как-нибудь повлиять.

Отшвырнув приборы на стол, встаю с места и подхожу к окну. Лицо горит, будто навешали пощёчин.

— Всё не так.

— А как, Жень? Опровергни, будь так добра.

Боковым зрением замечаю, что к своей еде отец тоже не притрагивается. Откидывается на спинку стула, буравит меня взглядом. Я же в глаза ему посмотреть не рискую.

— Да блин! — вспыхиваю. — Чего ты хочешь от меня?

— Что, мать твою, блин!? — повышает голос папа.