Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Зеленый она никогда не любила, но приходилось пить, потому что пить кофе каждый час из двадцати четырех невозможно.

Вот и врач говорит — невозможно.

Инна никогда не слушалась врачей, а тут послушалась, потому что кофе, кажется, прожег у нее в желудке дыру, и теперь там болело и тянуло, настойчиво, постоянно.

Темные листья болтались в желто-зеленой мутной жидкости, похожие на мелких медуз. Инна осторожно отхлебнула и пошевелила замерзшими пальцами на ногах."

"Купить бы себе на базаре тапочки — уютные, пошлые, из искусственного меха, чтобы спереди морда, сзади помпоны, а внутри синий самопальный войлок.

Еще теплую пижаму с розой на животе и любовный роман с пальмами, яхтами и сочным красавцем на обложке. Лежать бы на диване, под оранжевым торшером — прямо в тапках с мордами лежать! — греться, читать про красавца и ни о чем не думать — ни о смерти Мухина, ни о развороченной кладбищенской земле, ни о вице-премьерах, ни о Якушеве, ни о своей трудной и звездной карьере, которую нужно сделать еще более трудной и звездной — назло всем врагам на свете.

И чтобы коты тихо препирались на ковре за место у нее под боком, вот как!

Котов было два — Джина и, естественно, Тоник.

За спиной тихо прошелестело — Инна пила чай и заставила себя не оглядываться, — хлопнула дверь, одна, за ней другая, и все смолкло.

Инна прислушалась — тишина.

— Осип Савельич!

— А?

— Осип Савельич, ты где?

— Тут. А что?

«Кулак и белобандит» показался на пороге кухни. Вид вопросительный, в руках газета — белоярский «Московский комсомолец».

Инна вздохнула.

Вот интересно, если белоярский, то почему «Московский»?

— Если хочешь, наливай себе чай.

— Налью, — решил Осип и бочком, хотя кухня была просторной и огромной, протиснулся к столу.

— Ушла?

— Ушла.

— Откуда взялась? — задумчиво спросила Инна сама у себя. — Новая какая-то!

— Они в хозяйственном управлении небось каждый день новые.

— Да ладно тебе, Осип Савельич! Я же не маленькая! В хозяйственном управлении штат по тридцать лет не меняется! Они за свои места до смерти боятся, им и платят хорошо, и вообще…

— Ну да, — задумчиво согласился Осип.

— Только все равно зря ты всполошилась, Инна Васильевна. Что там, горничная новая!.. Тебе-то что? Она птица не твоего полету.

Осип очень гордился Инниным «полетом» и ревностно следил, кто ей подходит, а кто нет.

— Метет-то как! Разгулялся Енисеюшка под вечер. Завтра небось аэропорт закроют, и все начальство тут застрянет. Переполоху наделают.