Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Чай почти совсем остыл, а вылить в раковину кусок Енисея Инне было жалко.

— Так откуда романы Достоевского, троица и всякое такое? Что она придумывает?

— Не знаю, — задумчиво ответила Инна, — не знаю, Глеб. Похоже, что Любовь Ивановна что-то такое знала или подозревала…

— Что?

— Из-за чего застрелился ее муж.

— Да теперь хрен кто узнает! — вдруг ожесточенно выговорил Глеб и даже ладонью по столу хлопнул тихонько, как будто точку поставил — на самом деле никто не узнает.

— Почему?

— Потому что все в обстановке строгой секретности.

Даже нас близко не пустили никого!.. На месте происшествия никто не был, а теперь говорят…

— Вас — это кого? — перебила Инна.

— Нас — это ФСБ, Инна Васильевна, — объяснил он с некоторой язвительностью в голосе. — Кто там чего расследовал, какие кто улики собрал, кто вывод сделал, что он сам в себя стрельнул, — ничего не понятно. Вызвали генерала на совещание и все ему там объяснили. Ну, генерал, стало быть, понял и нам тоже объяснил, а там… кто знает.

— А кто именно вас не пустил?

— Как кто? Первый заместитель, Якушев Сергей Ильич.

— Якушев вас не пустил потому, что ему скандалы в крае не ко времени, — нетерпеливо сказала Инна. — Кроме того, с Мухиным он сто лет дружил. Вряд ли бы он согласился, чтобы сейчас вы начали ковыряться в его шкафах, бумагах, письмах! Найдете какие-нибудь незаконные сделки, деньги или что там еще… Такого добра у каждого губернатора навалом.

Глеб быстро взглянул на нее, как полоснул ножом, и спрятал нож обратно в ножны.

"— Я, Инна Васильевна, вас хорошо знаю, и знаю, что нашу работу вы уважаете, потому и не обижаюсь.

— Да. Ты не обижайся, Глеб. Ты лучше мне помоги.

— Да все, что хотите, Инна Васильевна!

— Попробуй узнать, кто такая эта Маша Мурзина, которая утопилась. Может, у вас в архивах есть что-то. Может, не о ней самой, а о ее семье.

Глеб удивился так, что у него даже брови зашевелились.

— А… зачем вам семья Маши Мурзиной?

Инна холодно на него посмотрела.

— Затем, что губернаторская вдова вспомнила о ней в день похорон своего мужа. Странно, что вообще вспомнила, Катя сказала, что прошло… сколько?..

— Двадцать лет.

— Двадцать лет. Ты помнишь, что было двадцать лет назад?

Глеб развеселился и пожал плечами. Норвежские узоры толстого свитера шевельнулись и пошли складками.