Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– При мне о Вахиде больше не вспоминайте! Ясно?

Взяв графин, она вышла, рванув занавески. Мужчины некоторое время смотрели ей вслед, потом обменялись взглядами.

– Она считает его предателем, – тихо произнес Парамонов.

– А разве это не так?

– Это эмоциональная оценка действий Посвященного. Традиции людей Внутреннего Круга не позволяют судить Посвященных столь прямолинейно. Вахид выбрал слишком простой путь к цели…

– Дерьмо собачье! – Василий сплюнул. – Любой путь, начинающийся с предательства, обмана и формулы: цель оправдывает средства, – дерьмо! Это еще до меня кто-то сказал.

И не стоит убеждать меня в обратном. – Вася поморщился, прижал руку к груди.

– Я не доказываю, я объясняю. Что с тобой, опять плохо?

– У меня не сердце, а дырявая резиновая груша…

– Потерпи, пройдет. У тебя сильное полевое нарушение экзосоматической системы, всей энергетической ауры. Кстати, колдуны и маги Древней Руси умели наносить такие травмы своим врагам. Все эти сглазы, наговоры, порчи по сути – полевые нарушения биоэнергетической оболочки человека.

– То есть Носовой меня сглазил? Ничего себе глаз у него!

– Он за это поплатился. Вася, нам надо уходить отсюда, и как можно быстрей. Во-первых, нас засекла какая-то контора из Москвы, то ли федералы, то ли военные контрразведчики. Ее наблюдатели крутятся тут неподалеку. Во-вторых, в Рязани сейчас находится Рыков, и в скором времени он нас вычислит. И третье… – Иван Терентьевич помолчал. – Кто-то захватил семью Соболева, Кристину и Стаса.

– Что вы… сказали?!

– По следу, который оставили похитители, можно судить лишь о том, что это были Посвященные. Но кто именно…

– Рыков!

– Поскольку Рыков в Рязани, мог и он. Но вполне может быть и Юрьев, и Мурашов, и любой из Девяти.

– Нет, это Рыков, я чую. Есть неплохая идея: выйти на его жену, детей и других родственников, захватить и предложить обмен.

– Бедный ты мой, – покачала головой вернувшаяся Ульяна. – Видно, тебе действительно досталось.

– Это война, – с обидой возразил Василий, – а на войне допускаются любые приемы.

К тому же начали не мы. Вот детей действительно жалко… если они у Рыкова имеются. Не годится моя идея, предлагайте свои.

– Идея вообще-то классная, – добродушно проговорил Иван Терентьевич. – Только осуществить мы ее не сможем, нет времени. – Он задернул в комнате шторы, шагнул в зал. – Пойду осмотрюсь, покалякайте пока.

– А нас те наблюдатели снаружи не прослушают?

– Я принял меры.