Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По обе стороны от нее раскинулись изысканные цветники, настоящим украшением которых были идеально подстриженные кусты роз — девственно белых, неистово красных, застенчиво розовых."

"Лестница вела к высоким, распахнутым дверям, каждую из которых украшал герб Ралесса: степной орел, сжимающий в когтях ветвь вековечного дерева. Замок был настолько высоким, что пришлось задрать голову, чтобы взглядом добраться до верхних этажей, а башни, казалось, взметнулись до самых небес. На чистейших окнах сверкали солнечные блики, отражалось лазурное небо и скользящие в нем темные силуэты птиц.

Тем временем мой чемодан оказался на брусчатке, возничий учтиво поклонился и заскочив на козлы, дернул поводья. Я проводила взглядом пыльный после долгой дороги экипаж и вздохнула, впервые оказавшись так далеко от дома совершенно одна.

Хотя нет, не одна. Народу на площади было предостаточно.

К лестнице подъезжали все новые экипажи. Из них выбирались взволнованные девушки-конкурентки, вокруг которых тут же начинала суетиться прислуга.

Я не торопилась подниматься по ступеням и с интересом наблюдала за окружающими, пытаясь представить, что ждет нас впереди.

— Позвольте, — раздался немного картавый голос, и из рук попытались вырвать чемодан.

— Не позволю! — дернула чемодан на себя.

Рядом со мной стоял щуплый парнишка в темно-синей ливрее с вышитым золотой нитью гербом города на груди. Сначала он растерялся, уставился на меня во все глаза, а потом упрямо повторил:

— Отдайте чемодан!

— Не отдам! — припечатала, грозно нахмурившись.

Ростом я была немного повыше, и смотрелась на его фоне весьма внушительно, поэтому паренек снова растерялся.

— Это моя работа. Я должен…

— Зато я не должна!

Будут тут еще всякие мое добро хватать! Вдруг пропадет что-то? Мне эти проклятые платья таких мучений стоили, что я к ним никого на пушечный выстрел не подпущу.

— Все отдают! — привел несокрушимый аргумент и махнул в сторону других девушек, чью поклажу уже уносили мужчины, наряженные в такие ливреи, как и мой бедолага.

— А я не отдам, — произнесла решительно и глянула на него так, что он только крякнул и отступил.

Под пристальным взглядом недовольного лакея я демонстративно нажала на маленькую педальку, опуская колесики у чемодана, схватилась за потертую ручку и, гордо вздернув подбородок, направилась к лестнице.

— Вот и тащи сама, — пробурчал себе под нос, думая, что я не услышу.