А ПВО базы находилось полностью в руках американцев. Мы охраняли её с земли. Академик Лаврентьев в Уфе быстро разобрался с устройством, более того, сделал его «всеракурсным», в отличие от американского."
"А в июне 44-го меня сняли со всех постов и уволили из армии. 32-й полк базировался в Любляне. Мы засекли взлёт американского полка в сторону Югославии, когда они пересекли фронт, мы уже были в воздухе. Более сорока «Лайтнингов» шло в направлении колонны войск 6-го гвардейского стрелкового корпуса, который должен был сменить другой корпус, наступавший на Удину.
Перед этим состоялся бой «восьмёрки» «яков» 866-го ИАП с «шестёркой» «лайтнингов». Американцы сбили три «яка» и сами потеряли три самолёта. Мы взлетели двумя эскадрильями. Первую вёл я, вторую – новый командир полка Ворожейкин. Американцы снизились для штурмовки, и в этот момент я отдал команду: «Атака!». Предупредил, что использовать только вертикальные манёвры. На возглас кого-то из лётчиков, что самолёты имеют другие опозновательные знаки, и что это – американцы, я зло бросил в эфир: «Повторяю! Атака, валить всех! Я – четвёртый!» Под огнём американцы уже кричали в эфир, что, дескать, мы же союзники, но группа, разбившись на пары, уничтожила 38 самолётов, два упали в море.
Назад никто из них не вернулся. Я не мог поверить, что можно ошибиться на 400 километров. Мне приказали прибыть в Москву. Больше всех раззорялся бывший наркоминдел Литвинов: «Он хочет вбить кол в отношения между союзниками! Он совсем зарвался!» – «Мне всё равно, кто атакует наши войска, товарищ Литвинов.
Любой противник должен быть уничтожен. В другой раз они крепко подумают, стоит ли устраивать провокации». По требованию ЦК и союзников меня сняли со всех должностей и уволили из армии. Сталин сидел в кресле и молчал. Я развернулся и вышел: не член Ставки не имел права присутствовать на заседании. Львову сказал, что он свободен, скорее всего, получит новое назначение, а сам пошёл домой. Надо было собираться. Арестовывать меня, похоже, никто не собирался.
Зашёл в караулку у Боровицких ворот и сдал пропуск. Медленно пошёл домой, благо не далеко. Радостная Людмилка подскочила поцеловать и вдруг остановилась:
– Что с тобой?
– Меня уволили из армии.
– А почему ты снял погоны и награды?
– А на фиг они мне нужны? Собирайся, поедем в Ленинград. С меня – хватит! Всё имеет свойство повторяться! – Я не стал ей рассказывать о Всесоюзном офицерском собрании августа 91-го года.
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
