Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

У нее было то, о чем эти двое могли лишь мечтать.

Она сохранила невозмутимое выражение лица:

— Свою честь вы давно потеряли, поэтому, не имею ничего против, если присмотрите за моей.

Толстый придворный, не удержавшись, прыснул в кулак. Василина открыла и тут же закрыла рот. Но взгляд, которым она прошлась по Аглае…

Аглая вспомнила подслушанный разговор. «Мы еще посмотрим, кто кого, маленькая дрянь». Принца она захотела.

Радана сверкнула глазами и кинулась к Аглае:

— Учти, девчонка, я играть в игры не собираюсь.

Вздумала хамить мне? Будешь наказана. Никакой Ночи Личин! — Она мстительно улыбнулась.

— Вы мне никто. — Аглая удивилась, как спокойно и холодно звучит голос. — И не имеете никакого права меня наказывать. Следите лучше за Василиной. Она так расцвела… Много охотников может найтись на ее… красоту.

— Что?! На что ты намекаешь, дрянь?! — Радана едва ли не с кулаками бросилась на Аглаю.

— Мама-мама! Успокойтесь! — Василина подскочила к матери, попыталась ее оттащить назад.

Но смотрела только на Аглаю. На лице застыла маска ярости.

— Я сегодня же поговорю с князем! Будешь сидеть взаперти без еды и воды. Пока не… — Мачеха окинула ее презрительным взглядом. — Пока не уменьшишься в размерах.

Совсем рядом вдруг раздалось грозное рычание. Низкие раскатистые звуки вибрировали в воздухе.

— О, Боги! Что это?! — Разодетый хлыщ в ужасе осмотрелся. — Лучше бы нам уйти отсюда.

Аглая снисходительно кивнула:

— Мудрая мысль.

Неторопливой походкой она направилась в замок, хотя больше всего хотелось бежать со всех ног. Она знала это рычание. Эти громоподобные угрожающие звуки.

Все время он оставался рядом. И слышал каждое слово. Каждое обидное слово. И про ее чертову утраченную честь. И про ее размеры.

Но все равно защищал ее. А может просто не хотел слышать о ее далеко не идеальной фигуре. Аглая откинула со лба растрепавшиеся волосы. Хватит уже! Хватит думать о себе, как о ком-то недостойном.

Да, у нее широкие бедра. Да, ее фигура далека от совршенстаа, и грудь едва-едва дотягивает до третьего размера. Но она такая, какая есть. И будет любить себя такой. Но будет ли любить ее такой Дамазы?

Он сказал, что любит ее. Помимо воли. Вопреки всему. Готов оставить ради нее клан. А что она? Готова рискнуть? Но ведь она из другого мира. И то, что обыденно здесь, для нее — дикость. Дамазы слишком отличается от мужчин ее мира.