Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

К ним действительно кто-то приближался. Слышался топот ног. Аглая взглянула на дверь. Черт! Она была приоткрыта. И если сюда кто-то войдет…

В воздухе до сих пор кружилась странная черная пыль, а по стульям и столам пробегали крошечные разряды. Дамазы приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Его лицо было окровавлено и покрыто ожогами, но Аглая поняла, что он пытается прислушаться. Так и продолжая стоять в кольце его рук, Аглая тоже напрягла слух.

Вскоре она услышала. Как только топот стих, отчетливо прозвучал голос князя:

— Он ее обесчестил! И она хороша… Мерзавка! Радана меня предупреждала.

А что если она беременна, а он откажется жениться?

— Не бойся, князь… Я ее и такой возьму… Даже хорошо, что она теперь все умеет. А от ублюдка всегда можно избавиться…

По коже прошел озноб. Во втором голосе она узнала тошнотворный тон Вируша.

— Осади! Я ее не для тебя берег. Нужно найти способ оставить этого принца здесь…

Они удалялись, и Аглая уже не могла расслышать ответ Вируша и зачем князю понадобился принц.

Ей просто стало мерзко, как уже давно не было.

Она снова взглянула на изуродованного оборотня. Господи… Он ей никогда этого не простит. Кожа на щеках и лбу покрылась жутковатыми волдырями, которые прямо на глазах лопались и облазили. Одежда дымилась. Кое-где в ткани были прожжены дыры. Нити сплавились с кожей.

Дамазы приоткрыл рот, обнажив удлинившиеся клыки. На лице застыло нечитаемое выражение. Аглае показалось, что сейчас он застонет от боли и в очередной раз пригрозит костром.

Но он выдал нечто совершенно неожиданное:

— Так и знал, что колдуя ты будешь невероятно красивой.

От грусти в его голосе ее прежде вырванное с корнем сердце показалось из пепла и сжалось. Почему это происходит? Что делать с внезапно появившейся тягой к нему?

И ведь должна бы чувствовать себя отмщенной — он заслужил эту боль за то, что вчера сотворил с ней.

Пока не натворила дел, нужно уйти. Сейчас все было иначе — совсем не так, как в шатре. В Дамазы что-то неуловимо изменилось, и Аглая до чертиков боялась, что не сможет устоять перед ним.

И перед собственной ненормальной жаждой к нему.

— Я тебя больше не боюсь. — Она отступила на шаг.

Но до чего же больно и тяжело было сделать этот шаг.

— Можешь объявить всем, что я ведьма. Собирай армию, строй виселицу. Делай, что угодно.

Аглая развернулась и, боясь передумать, быстро пошла к двери. До чего же больно держать спину прямо. Но она больше не позволит никому собой управлять.