Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она повернулась к Лазажу:

— Вы специально сгущаете краски? Чтобы впечатлить и напугать меня?"

"— О, нет. — Лазаж улыбнулся. — Поверьте, я не упомянул и половины всех тех ужасов, которые увидел, когда мы добрались туда. Это мрачное место. Но другого и не ожидаешь. Какое веселье может быть там, где на каждом шагу стоят колодки, а частокол «украшен» черепами ведьм?

Аглаю в который уже раз замутило. Каким мог вырасти человек, проведший детство в этом месте? Удивительно, что он до сих пор не убил ее. Хотя бы для того, чтобы поменять старые ведьминские черепа на новый.

— Как раз в таких местах и должно быть веселье. Хоть как-то не сойти с ума от того, что вы описали.

Лазаж печально ухмыльнулся:

— Когда мы там оказались, то вокруг были только грязь и холод. Мрачные лица. Никто не понимал, зачем мы приехали. Некоторое время я скрывал его происхождение. Все думали, что моя элльлеле умерла, оставив меня одного с ребенком. А я хотел вырастить самого лучшего воина. Непобедимого. Идеального. Охотника, от которого не уйдет ни одна ведьма.

Где еще воспитывать такого, как ни в цитадели над бездной из мертвых ведьм? Я представлял, как изменится лицо Убула, когда он увидит, каким вырос его сын. Когда поймет, что его сделал таким я. А когда я умру и встречусь с Шарольтой, она осознает, что совершила ошибку, выбрав не меня. Ведь я не просто не дал ее сыну умереть — я вырастил его самым могучим охотником в истории Волчьих сыновей. Эгоистично, правда? Теперь я сам себе кажусь жалким. Но тогда… Я искренне лелеял мысли о том, что могу слепить из Дамазы, кого угодно.

Настоящего короля, который отомстит Убулу за смерть матери, за то, что я не смог ее спасти…

Аглая не хотела сочувствовать Дамазы. Не хотела оправдывать его поступков и отношения к ней. Но то, что говорил Лазаж… Ее отец тоже отказался от нее. Но мать приняла это спокойно и положила жизнь на то, чтобы Аглая получила все самое лучшее. От Дамазы же отказались оба родителя. А потом он стал оружием в руках полубезумного старика.

— Я слишком увлекся своей целью. Превратился в монстра. И превращал в монстра мальчика. В цитадели было мало детей, но я делал все, чтобы он не мог с ними общаться. У него не было любящих родителей, верных друзей. Я таскал его на охоту, на пытки, на казни ведьм. В десять лет он мог сам ходить на охоту. И всегда возвращался с добычей. Но даже не умел читать. Я не подумал, что нужно его научить этому. А потом… оказалось, он сам пытается научиться.