Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Невысокого мнения о людях. И особенно о женщинах. Воин и охотник до мозга костей. Аглаю до сих пор начинала бить дрожь при воспоминании о том, что случилось в лесу. Как он сражался с тем огромным жутким зверем. Ни капли страха или сомнений. Он позволил монстру ранить себя, чтобы добраться до него. Не боялся боли. Терпел ее.

Как можно быть таким бесстрашным и одновременно настолько жестоким?

Аглая не знала, как решить эту загадку. И сотню других. О ее новой сути. О той странной силе, которой она теперь обладает.

И о шепоте ветра.

Неужели все ведьмы и вправду служат мифическому Сатане? Строчки из книги так и маячили перед глазами: ведьмы творят зло ради самого зла. Это желание сильнее их. Они не могут сопротивляться стремлению убивать и мучить людей.

Это правда? Или автор просто намеренно сгустил краски? Она пока не чувствовала в себе желания причинять людям страдания и боль. Когда в ней должна проснуться эта жажда?

К тому моменту, когда кареты начали замедлять ход, Аглая окончательно убедилась в своем решении бежать отсюда.

Она должна все тщательно спланировать и подготовить.

Карета остановилась. Князь, никого не дожидаясь, открыл дверь и вышел наружу. Аглая тоже поспешила покинуть тесное пространство. Но мачеха грубо оттолкнула Аглаю обратно на сиденье.

— Сначала выходит княгиня.

Она злобно прищурилась и понизила голос:

— Знай свое место, соплячка.

Василина незамедлительно последовала за матерью, самодовольно ухмыляясь.

Аглая на секунду прикрыла глаза и сжала кулаки.

Спокойно. Спокойно. Она еще поквитается с этими гадюками. Может, это и есть стремление творить зло? Она ведь уже планирует, когда лучше натравить воронов на двух стерв.

Нужно бежать. А до тех пор лучше затаиться. А что если попробовать другую тактику? Слабая беззащитная женщина, забитая и унижаемая родственниками. Сидит себе тихо-смирно в стороне и никого не трогает. Сама скромность и невинность.

— Аглаида, поторопись! — Князь нетерпеливо протянул ей руку.

Аглая не знала, какой была мать Аглаиды.

Но кем надо быть, чтобы добровольно связать себя с такой, как Радана?!

Что ж… Строптивую княжну все знают. Пора знакомиться с милой и покорной.

— Благодарю, отец. — Она приняла руку, осторожно спустилась со ступенек и благодарно улыбнулась старику.

Кажется, тот сильно удивился, но тут же отвернулся.

Аглая осмотрелась. Их уже ждали. Несколько Волчьих сыновей, вооруженные до зубов, с серьезными хмурыми лицами, держали в руках факелы.