Лариса даже не смогла вспомнить, откуда они знакомы, впрочем, женщины ее круга часто «сливали» друг другу кавалеров. Человеку со стороны это могло показаться нелогичным – всё-таки конкуренция, жестокий мир утекающего сквозь холеные пальцы времени. Но такая взаимовыручка создавала общий контекст – специфическую социальную сеть, которая давала каждому, кто в ней оказался, шанс на приятную случайную встречу.
Мужчине Лариса не понравилась, он был разочарован и даже не пытался этого скрыть. Они чинно сидели в полупустом ресторане, в котором бутылка вина стоила больше, чем самые дорогие ее туфли.
Мужчина заказал для нее спаржу на гриле и крабовый крем – Лариса ненавидела и то и другое, но послушно глотала. Разговор не клеился. Мужчина заказал коньяк, потом виски, потом еще кальвадос, Ларисе же предлагал только минеральную воду, поскольку еще в самом начале вечера сообщил, что больше всего ненавидит московский климат и пьяных баб. Лариса пыталась нащупать какие-то общие темы – она была искушенной собеседницей, городской Шахерезадой редчайшего сорта, но каждая ее реплика повисала в воздухе, как нож гильотины.
Надо было уходить, но она зачем-то продолжала давиться спаржей и источать доброжелательность. Наконец мужчина не выдержал и прямо при Ларисе вызвал двух моделей – совершенно одинаковых, как однояйцевые близнецы, блондинок, совокупный возраст которых вряд ли был больше Ларисиного. Их трогательно вздернутые носы явно лепил один и тот же хирург, у обеих были широченные татуированные брови, трехкаратники на шее и космическая пустота в глазах.
Одна из блондинок положила голову на плечо мужчине, вторая погладила его обтянутое дорогими брюками колено.
Когда мужчина и блондинки наконец отчалили, даже толком с ней не попрощавшись, привычная к депрессивной рефлексии Лариса поймала себя на двойственности чувств: с одной стороны, ей стало легко и свободно и она смогла наконец отодвинуть тарелку с недоеденной опостылевшей спаржей, с другой – расслабиться мешала нарастающая тревога по поводу, а уж не вышла ли она в тираж.
У Ларисы за душой не было ничего, кроме умения нравиться, и она отдавала себе отчет в том, что миром правит цикличность, и всё однажды бывает в последний раз, в том числе и такие спонтанные свидания, похожие на посещение казино. Одна такая встреча теоретически могла изменить всю ее жизнь, но не меняла, давно уже не меняла.
Лариса зачем-то заказала виски, потом еще и еще.
Она с трудом могла вспомнить, как вернулась домой.