Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"И все остальные благоговейно расступились перед Настей. Она точно знала, что ей следует делать, хотя никто не посвятил ее в подробности и не рассказал о том, что у действа есть какой-то регламент.

Настя легко поднялась с лавки и пошла вперед – босиком по растрескавшейся земле. Остальные последовали за ней, несчастной королевой, держась на почтительном расстоянии.

Но Настя несчастной себя отнюдь не чувствовала. Наоборот – каждая клеточка ее тела как будто ожила и распустилась в вибрирующем ожидании чуда.

Кровь стала похожей на сладкую газировку. Хотелось петь и танцевать, походка была легкой, словно она не ступала по глине, а легко и свободно парила над ней. Не пафосное ожидание особенной участи, не затянувшаяся мрачная игра, не иллюзия всемогущества – нет, Настя правда впервые в жизни чувствовала себя на своем месте.

У каждого человека есть свое предназначение. Так ей сказала пожилая женщина, лицо которой давно стерлось из памяти. Много лет назад они сидели на тесной московской кухоньке, над чашкой крепкого кофе, в гуще которого та женщина, подслеповато щурясь, разглядела ее, Настину, судьбу.

Никто не проводил ей экскурсию по острову, но она точно знала верный путь. Это произвело впечатление на ее сопровождающих – Настя уверенно пришла к холму, уверенно нашла нужную тропинку и начала легко подниматься, при этом с ее лица не сходила улыбка, а дыхание оставалось ровным. Люди шептались за ее спиной, и это настроение – предвкушение чуда, «предсчастие», газированная горячая кровь – передалось и остальным.

На вершине холма уже было все готово для церемонии. Взметнулись вверх чьи-то смуглые руки со старым бубном, однако Настя сделала предупреждающий жест: не стоит, мол, мне нужна тишина.

Женщин, которых готовили к священному огненному бракосочетанию, никто обычно не слушал. Они, конечно, не были «мясом», в них теплилась надежда на спасение, о сути которого никто из живущих на острове никогда не задумывался. Но «невесты» не были и ровней тем, кто десятилетиями топтал эти черные земли.

Их воспринимали не как людей, а как ритуальные атрибуты – вот котел с травами, вот бубен, а вот девушка, которая вскоре полетит вниз и уже не вернется.

Но с Настей с самого начала все было по-другому – это она управляла церемонией, это она, появившись на горе, заставила всех склонить головы в почтительном приветствии, это от ее рассеянного взгляда по темной от загара коже побежали мурашки.