Предатель Ты врал мне годами (СИ) читать онлайн

Богдана она, как и обещала, не пригласит на свадьбу и не станет отправлять фотографии детей.

Но она его простит. Однажды это случится, и в этот день Богдан придет ко мне, сядет у моих ног и уткнется лбом в колени.

И от прощения взрослой женщины, которой он так и не смог стать отцом, ему будет больно. Очень больно. Злость и обиду легче принять, чем тихое “я тебя прощаю и зла больше не держу”.

Кристина после того, как Доминика уехала в Москву, продала квартиру, машину и вытащила со счетов накопленные за долгие годы содержания деньги, и свалила в Турцию искать приключений.

И найдет.

Опять купится на деньги и станет второй женой какого-то араба, который на самом деле гол как сокол. Доминика будет ее уговаривать одуматься, но ее пошлют в пешее эротическое, потому что мама будут поумнее дочи.

Живет теперь в жаре, нищете и для семьи ее “мужа” — она только бесплатная прислуга.

Мои родители стали жить скромнее. Переехали из частного дома в небольшую квартиру у железнодорожного вокзала. Отец уволился и фирмы Богдана и устроился управляющим в скромную риелторскую контору, а мама пошла к нему —риелтором.

Аркаша заморский университет не закончит. Решительно вернется после третьего курса и скажет:

— Надоело быть заучкой.

"Богдан поворчит, но примет решения сына, а после загрузит его так, как однажды это сделал его отец.

— Хотел работать? Работай!

— Вот и буду работать! Чо разорался? Иди с Васькой в развивашки поиграй, нервы успокой.

Где-то между поручениями Аркаша столкнется с той самой Катей, которой рвал тетрадки в четвертом классе, и он, наконец, извинится за то, что был мелким говнюком. Его, конечно, простят, а за это прощение Катюша влипнет по самые уши и очнется лишь в белом платье и фате под громкие тосты и смех.

— Вот блин, — шепнет она, — чертовы тетрадки.

С такими же словами она родит с криками трех сыновей. Каждый раз будет рычать на акушерку:

— Чертову тетрадки, — а после будет плакать от умиления над сморщенным личиком нового сыночка, — ты такой сладкий, и хмуришься как папа.

— О чем задумалась, Люба? — Богдан откладывает томик Пушкина и очки на журнальный столик.