Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По ноге и животу текла кровь, но Саймон стиснул клюв и взлетел, высокой дугой огибая тигра и приземляясь рядом с брошенным Хищником.

Орион резко обернулся, едва не наступив себе на хвост. Оскалившись, он единственным глазом впился в Саймона.

– Не смей, – прорычал он. – Я положу мир к твоим ногам!

– Не нужен мне мир, – ответил Саймон, обернулся человеком и потянулся к скипетру.

Он коснулся его самыми кончиками пальцев, и тут тигр врезался в него всем телом, отбрасывая Саймона на зубцы башни. Он ударился о них головой, тем же местом, что и вчера, и перед глазами полыхнуло ослепляющей болью.

– Значит, говорить больше не о чем, – произнёс Орион. Саймон лежал, не в силах пошевелиться, когда до ушей его донёсся скрежет кристалла, царапающего камни. – Я не хочу тебя убивать, Саймон, но своим упрямством ты просто не оставляешь мне выбора.

Потихоньку зрение прояснялось. Поморгав, Саймон увидел нависшего над ним Ориона в человеческой форме, занёсшего Хищника для удара. Саймон, резко вздохнув, откатился, а Орион зарычал.

– Я не потерплю мятежа и измены, мальчишка. Сдавайся, или лишишься жизни.

Саймон попытался отползти, но голова закружилась так сильно, что его чуть не стошнило. Перед глазами зарябило, и он нечеловеческим усилием заставил себя отодвинуться к зубцам. Нужно было бежать, улететь, зализать раны, и тогда…

И тогда он ощутил, как щеки касается кончик кристалла. Он оставил за собой царапину, не более, но её хватило, чтобы выступила кровь. Серость перед глазами сменилась кровавым пульсирующим светом Хищника, и внезапно Саймон ощутил, что лишился чего-то невероятно важного.

Пылающий уголёк в груди, тот самый, что всегда разгорался от страха, волнения и уверенности, угас, а вместе с ним пропала и неосязаемая частичка души.

Он зажмурился, чувствуя, как кровь стекает на шею. Ему не требовалось подтверждение от Ориона – он и так знал, что случилось.

Саймон лишился всех своих сил.

Лебединая песня

Ночь, казалось, замерла. В ушах зазвенело, но зрение прояснилось, и осознание произошедшего накрыло с головой, выбив весь воздух.

Их больше не было. Все силы пропали.

– Я не хотел этого делать, – с сожалением сказал Орион. – Из нас вышла бы замечательная команда. Лучшая в мире. Но ты не оставил мне выбора, мальчик мой, ты ведь понимаешь?

Саймон прислонился к зубцам башни. На противоположной стороне крыши лежал обмякший Лео, и он долго смотрел на него, надеясь разглядеть биение жизни.