Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Айлин взял с одного из столов небольшую колбу и повернулся ко мне. Дружелюбным тоном инквизитора со стажем сообщил:

— Мне нужна твоя кровь, светлая. Немного, 100 миллилитров вполне хватит.

Твою дивизию! Вот только этого не хватало! Я поёжилась, вспомнив, как терапевт в детской поликлинике много лет назад исколола мне всю руку, пытаясь найти вену, а потом заявила, что вены, дескать, попрятались, и велела прийти в другой раз. Я вышла из кабинета на негнущихся ногах, белее мела и добрых полчаса ещё приходила в себя на лавочке у крыльца.

С тех пор для меня не было ничего страшнее, чем серый бланк-направление на анализ крови. Я часами сидела перед лабораторией, пытаясь успокоиться, перемножая в уме двухзначные и трёхзначные числа, упаковками пила валерьянку и литрами — настойку пустырника. А в итоге потом, в кабинете, становилась белее мелованного листа, хватала медсестёр за халаты и жадно нюхала нашатырь… Эти воспоминания вихрем пронеслись в моей голове, и я шарахнулась от мага, как чёрт от ладана, налетев на какой-то шкаф.

— Нет! Я против!

— Очень жаль, — он поставил колбу на стол и постучал по столешнице пальцами. — В принципе, я могу получить то, что мне нужно, и без твоего согласия. Но светлая кровь, данная добровольно, имеет большую силу.

— Ни за что! — я буквально вжалась в шкаф. — Не дам!

Мысленно я уже приготовилась к тому, что он сейчас будет ловить меня по всей лаборатории, но он лишь усмехнулся, продолжая барабанить пальцами по столу.

— Ты права, Алина, — мягко, слишком мягко произнёс он. — Биение сердца — вещь глубоко интимная. Тихий, размеренный стук, — движения пальцев чуть замедлились, прикосновения стали легче. — И так просто представить, что держишь в руках чью-то жизнь… И остановить её одним движением. Заставить сердце замолчать.

Я наблюдала за ним, как завороженная. Во рту пересохло. Почему-то я даже не сомневалась, что он действительно может прямо сейчас оборвать чью-то жизнь.

— Тебе интересно, чьё сердце сейчас послушно моей воле? — задумчиво спросил он.

— Моё? — пересохшими губами спросила я.

Князь отрицательно покачал головой и продолжил:

— Любопытная, болтливая, добродушная Эмма. Вы ведь так сдружились с ней.

Пальцы замерли на столе.

— Не надо, — я с ужасом уставилась на него. — Пожалуйста, не убивай её!

Он несколько долгих секунд смотрел на меня, затем вновь позволил пальцам возобновить мелодию чужой жизни. Я облегчённо вздохнула.