Перерыв на жизнь читать онлайн

Раньше бы она в одеялко завернулась и тихонько помирала, а сейчас уже так не может, ей

все это жутко не нравится. Мечется, выход ищет.

— А ты?

— Что я?

— Как ты? — просто спрашивает Шаурина. Точь-в-точь как Рада.

— А я устал.

— А я на тысячу процентов уверена, что ты даже от ее вещей не избавился, все лежит на месте, как будто Рада вышла в

булочную и через пятнадцать минут вернется. И ты еще ни с одной шлюшкой своей не переспал, но не потому что сильно

верный. А потому что потрахаться со шлюшкой — значит, принять реальность происходящего.

— Я тебе ничего не говорил про ее вещи.

— А не надо ничего говорить. Это жизнь. Я бы тоже не собирала. Вещи собирать — это самоубийство, а ей жить хочется.

После этой фразы он отключает телефон. Наслушался.

Выливает в раковину остатки виски. Напился.

За эту неделю влил в себя столько спиртного, сколько за последний месяц не выпил. Не мог без этого спать. Пил, а горло все

равно драло от сухости. От не сказанных слов. Одного слова.

Не переспал ни с одной шлюшкой… Точно.

цепляются, как репей, проходу не дают.

Бабы — дуры…

Гергердт поднимается в спальню, сдирает с себя вещи. Садится на смятую постель.

Олька. Привычно выныривает непонятно откуда. Трется о ногу. Кружит, ласкается. Слегка кусает за ладонь, рассчитывая на

внимание.

— Уйди, — отгоняет ее, как обычно, а она не уходит. Приподнимается на задних лапах, демонстрируя желание запрыгнуть

ему на колени.

Откидывает одеяло, позволяя Оле забраться в постель.

Шаурина первая, с кем поговорил за эти дни. Ванька звонил пару раз, он не взял трубку. Не потому что не хотел именно с ним

разговаривать, нет. Ни с кем не хотел говорить. Не мог. Вымотался. Как будто сделал последний в своей жизни

нечеловеческий рывок.

Сделал. Он рванул, оторвал Дружинину от себя, потому что так надо. Не нужно было быть к ней так близко, чтобы потом не

было так больно, но по-другому не смог.

Не мог находиться в своей квартире, потому что все тут напоминало о Раде. Каждая вещь, каждая мелочь. Абсолютно все

напоминало о ней. А теперь она ушла, и у него не стало дома, потому что его квартира — ее дом. И даже кошка стала ее. Всю

неделю находился где угодно, но только не здесь. И тронуть ничего не смел.