Да и Алена тогда тоже была довольна тем, как развивались события. Ее вполне устраивал муж — генеральный директор крупной компании-оператора связи. Как устраивал папа — владелец этой компании. Все в жизни Алены складывалось так, как ей было надо. И настал момент, когда ей стал нужен ребенок.
Павла это желание жены только обрадовало. Если он даст тестю внука и наследника — позиции Паши будут уже совершенно неприкасаемыми. Так он тогда думал, идиот. И, как и положено идиоту, принялся за дело с энтузиазмом.
Год ушел на попытки зачать ребенка. Потом пошла череда анализов. Пашины оказались превосходными, Аленины хуже, она начала лечиться. Лечилась и лечилась, Паша особо не вникал в детали. У него был «Т-Телеком», а дети — это женский вопрос. Прошел еще год, все так же без результата. А потом Алена начала вдруг пить. Павел сначала не предавал значения, пока не случился скандал. Первый. Безобразный. Пьяный. Тогда он услышал о себе все. И что своего у него только грязь под ногтями.
Что его подобрали. Что он никто и звать никак. И еще много других унизительных и оскорбительных слов Паша услышал в тот вечер о себе. И не выдержал. Схватил недопитую бутылку со стола и со всей дури грохнул ее об итальянскую плитку прямо под ноги Алене. Осколки брызгами разлетелись по кухне, и один из них впился в ногу жене. По гладкой белой коже потекла струйка крови.
А дальше были визг и звонок отцу. С криками: «Папа, он меня убивает!».
Тесть прилетел через полчаса. С ходу попытался дать Паше в морду. Но за эти полчаса Павел успел успокоиться, собраться с мыслями и погасил начавшийся конфликт, не доведя его до мордобоя. Да и Сергей Антонович, лишь увидев, в каком состоянии дочь, мгновенно переоценил ситуацию. Потом они напряженно и неловко поговорили на кухне, среди осколков бутылки, предварительно уложив почти не стоявшую на ногах Алену в постель. Правда, извинений в тот вечер Паша так и не дождался.
Проводил тестя, медленно и тщательно убрал стекло. Порезался сам и задумчиво смотрел на кровь, бегущую уже по собственным рукам. Потом пошел в спальню и долго смотрел на спящую жену.
«Ты меня не любишь!» — в числе всего прочего кричала ему сегодня она. И была права. Не любит. И не любил никогда.
А вот своего ребенка Паша бы любил. Он это откуда-то знал совершенно точно. Только вот это был бы не его ребенок. Нет, биологически — его.
