Правда, он — не сын Ямато, но Сын Неба повелел считать северян своими подданными, а значит… Значит, ни в коем случае нельзя опозорить себя.
На низеньком столике уже встала ваза с веткой сосны, двумя камышинами и одинокой хризантемой. Сосна — символ прочности и долговечности, камыш — готовности к неожиданностям, хризантема — чистота и открытость. А чтобы подтвердить свою готовность принять нового подданного Сына Неба в тесный круг офицеров Императорской армии, Кендзобуро Хирикава вывесил над входом в фанзу свиток с красивым хайку:
Сомкнулись рукиНа рукояти меча.
Вместе легко им.Он видел, как переводчик объяснил росске смысл написанного, и как тот в ответ поклонился. Значит, северянин — не варвар и чувствует благодать высокой культуры детей богини Аматэрасу-омиками[327].
Логинов следил за манипуляциями японца и тоскливо размышлял о том, что вместо нормального чая с нормальной едой его, кажется, ожидает, просто пустая вода с заваркой. Которой наверняка будет мало, если судить по тем закускам, которые дали к чаю.
Несколько каких-то подозрительных рулетиков, черт-те во что завернутых, и всё! ВСЁ!!! Когда он, сняв грязные сапоги перед дверью — не пачкать же чистый пол, на котором японец ночью спит! — низко склонившись, пролез в маленькую дверь фанзы, то и представить себе не мог, что здесь будет. Логинов рассчитывал на нормальный чай: с хлебом, маслом и сахаром, раз уж нет чего повкуснее. Эти дикие японцы и знать не знают про варенье или шоколадные конфеты. А как было хорошо дома! Самовар, тульские медовые пряники, бублики с маком, сливочное масло, варенье… Вот это — чай, а тут… Переводчик сказал ему, что рулетики — это рис с сырой рыбой, завернутые в сушеные водоросли.
И что — вот это есть? Они б еще живую лягушку ему предложили! Ну когда же чай подадут?..
Дайса Кендзобуро с уважением взглянул на майора с непроизносимой фамилией, когда тот отказался от кайсэки[328]. Только истинный знаток и ценитель чайной церемонии отказывается от еды, не желая осквернять благородный вкус напитка грубой пищей.
Русский ему нравился, и чем дальше, тем большую симпатию он испытывал к новому союзнику. Как приятно видеть, что и в снежных просторах далекой России воспарил божественный дух Ямато, наставляющий своих новых, еще не слишком разумных, но безусловно родных детей на истинный путь достоинства и благородства. «Интересно, а они слагают хайку или танка для своих чайных церемоний? — подумал вдруг дайса. — Надо будет как-нибудь вежливо разузнать».
