Офицер читать онлайн

Если кому-то что-то понадобится — прошу, без стеснения, прямо ко мне, — он сделал приглашающий жест и продолжил: — Если что — посидим вместе, обмозгуем, одним словом — решим. Но от вас я буду ждать работы — такой работы, чтобы всем было ясно: больше сделать — не в силах никто!

Москва, Лубянская площадь

— Товарищ нарком, а за что вы с Бокисом так круто? — спросил Кирилл, прихлебывая ароматный чай. Чай этот, сорта «Шемокмеди», был гордостью Берии, который лично курировал чаеводов Грузии. И Лаврентий Павлович гордился не зря: бархатистый, терпковатый, не резкий, ароматный напиток был выше всяких похвал.

На вопрос Берия ответил не сразу. Он, в отличие от Новикова, пил чай не из стакана в подстаканнике, а из большой широкой фарфоровой чашки с блюдцем. Приподняв чашку, нарком полюбовался густым, насыщенным цветом чая, затем отхлебнул и зажмурился от удовольствия.

— Честно скажу тебе, Кирилл: вот это я превыше всех напитков ценю. Выше вина, клянусь чем угодно! Чай, — он снова сделал маленький глоток и покатал горячий напиток по небу, — чай… Солнце с гор вобрал, вкус воды с ледников впитал, тепло рук сборщиц сохранил.

 — Он глубоко вздохнул, выбрал в вазочке кусочек киевского торта, прикусил, запил чаем. — Спрашиваешь, за что с Бокисом круто так? А ты знаешь, какие взятки этот гад брал там, на Западе, за то, что танки их у нас проталкивал? Гинзбург — дурак! — Берия качнул головой. — Ему, видишь ли, любопытно было: сможет он лучше английского или американского танк сделать? То есть взять их проект и улучшить так, чтобы еще лучше вышло. Потому и кивал все время, как болванчик фарфоровый: «Хороший образец, товарищ Гинзбург?» — «Да, да, очень замечательный!» — «А этот образец хороший, товарищ Гинзбург?» — «А этот — еще лучше!» — «Так покупаем?» — «Обязательно!» А сам мечтает, как он руки свои приложит, и заиграет этот бриллиант ограненный, из слабой машины — конфетка выйдет. Дурак он!

Берия снова отпил глоток чая и продолжал:"

"— А вот Халепский с Бокисом — те совсем другое! Взятку им сунут, причем если бы только деньгами! — Лаврентий Павлович сокрушенно цокнул языком.

 — Веришь, нет: этому латгалу[76] на «Виккерсе» в качестве взятки ящик шелковых чулок дали![77] Ну, я и не сдержался, — он снова покачал головой. — Ты пей чай, пей. И я тебя как друга прошу, Кирилл: не надо об этом товарищу Сталину говорить…

Москва, Кремль

Заседание Центрального комитета ВКП(б), открывшееся двадцать пятого декабря, было торжественным только по названию.