Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Еще совсем недавно ты говорила, что не собираешься уходить. – Он запустил руку в волосы; слова были пропитаны безнадежностью. – Ты обещала, и теперь отступаешь!

– Потому что я не знала всего! А ты позволял мне давать эти обещания и молчал, вместо того, чтобы признаться! – Я ткнула пальцем в сторону Адама, и моя рука дрожала при этом. – Ты хочешь знать, что сделать, чтобы я простила тебя? Я скажу тебе: скажи правду. Пойди в полицию и сознайся в том, что покрывал преступление.

Я замолкаю, стоит этим словам сорваться с моих губ.

Тяжело дышу, в напряжении уставившись на Адама. Кажется, что он поражен и ему нечего сказать.

А чего он ожидал? Он вообще допускал мысль, что узнав все, я захочу этого?

– Ты хочешь, чтобы я пошел в полицию? – с оттенком недоверия переспросил он. – Грейс, моя мать сумасшедшая, ее не смогут привлечь. Ответственность понесу я, и я клянусь, что если бы дело было только во мне, я бы не стал медлить и дня, но как же Джейс? Он так же пострадает. Ты этого хочешь после того, как сегодня он спас нас?

Помимо воли я чувствую укол вины, и это злит меня: не я здесь виновник, так что мне нечего стыдиться.

Я вскидываю подбородок и стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, когда говорю:

– Не упоминай о нем. Скажи, что все сделал сам. Если, правда то, что он только покрывал тебя и Саманту, Джейса не обязательно втягивать.

Адам долго смотрит на меня, и его взгляд словно проникает внутрь меня. Мне кажется, что все мои мысли и чувства обнажены, и он может видеть их всех.

Он всегда видел меня насквозь, тогда как я постоянно бродила в потемках, когда дело касалось его личности.

– Хорошо. – Он, наконец, кивает, принимая решение. – Я пойду в полицию и сознаюсь в убийстве твоей матери и своего отца. Если так я смогу искупить свою вину перед тобой.

Он кажется совершенно серьезным. Но это не совсем то, что я хочу услышать.

– Нет, так не пойдет. – Я качаю головой. – Я не прошу брать на себя то, чего ты не совершал. Не ты стрелял в них, а твоя мать. Скажи правду.

Лицо Адама каменеет, и губы сжимаются в твердую линию.

– Я не могу сделать этого, Грейс. Единственное, что я не могу сделать для тебя. Извини, но я не стану после всех этих лет обнародовать совершенное матерью в приступе болезни.

Я хмыкаю и понимающе киваю. Он не удивил меня своим ответом. Да и не уверена, что я, правда, хотела, чтобы он сознался перед властями. Но я ожидала, что возможно он сделает это ради меня, если бы он правда любил меня, как говорит.