Добрая воспитательница себе все получше, подороже брала, а детям досталось самое дешевое. Ане, Риа и Кате закутки приготовила по семь метров.
— Меня принимали в дешевой части дома, — пробормотала я, — там чисто, аккуратно, но бедненько. Екатерина до сих пор живет с приемной матерью, но, похоже, затаила большую обиду на Регину. Молодая женщина во время моего посещения находилась на грани истерики, она упрекала свою воспитательницу в жадности, говорила, что у нее в апартаментах шикарная обстановка, хрустальные люстры, занавески из шелка, мебель итальянская, посуда наивысшего качества.
А Катя и воспитанницы в бедных интерьерах живут, все у них самое дешевое. Хозяйка меня в свои владения не пригласила, мы беседовали внизу. Но когда я вышла во двор, то обратила внимание, что на окнах первого и второго этажей висят незатейливые занавесочки, а на третьем они другие. Ничего о стоимости штор не скажу, видела их только издали, но, может, Катя права?
— О жадности Регины можно сказки слагать, — фыркнул Крис, — но скаредность ее исключительно на других распространяется.
Себя она любит. Аня поняла, что не видать ей музыкального училища. Откроет мамаша пансион, а его надо убирать, еду воспитанникам готовить, стирать белье. Регина никогда прислугу не наймет, девочек пахать заставит. Вот Нюша и решила сбежать от матери. Она давно жила в маленьком домике на участке покойной бабушки. И что она придумала? Прикрепила на дверь записку: «Не мешать, не стучать, не открою. Готовлюсь к экзамену по английскому». Заперла дверь, занавесила окна и уехала в столицу.
Она все тщательно рассчитала, знала, что мать отправилась на стройрынок, раньше семи вечера точно не вернется, всегда в это время возвращается, потому что каждый прилавок изучит, где дешевле ищет. Аня рассчитывала в восемнадцать тридцать вернуться. Она побывала в училище, выяснила, что у нее шансов поступить на бюджетное отделение нет, очень расстроилась, в полчетвертого приехала на вокзал… И тут облом! Электричку отменили. Следующая пойдет аж в девять вечера.
Нюша на перроне маялась, дома около половины двенадцатого оказалась. Думала, ее хватились. Но нет! Никто девочку не искал.
— Если я в школьном возрасте где-то задерживалась и в двадцать ноль-ноль не возвращалась, мама начинала всех подруг обзванивать, потом бросалась в милицию, — вздохнула Елизавета."
"— У вас была нормальная семья, — объяснил Гумбанов, — а у Регины вроде трое детей, да все врозь. Они вместе за стол не садились, не было такой традиции.
