Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я беспокоюсь о ней.

«Мне нужно найти ее».

Я берусь за следующее письмо, чтобы найти в нем подсказку, как мой телефон начинает вибрировать. Я отвечаю, так и не посмотрев, кто звонит.

— Алло?

— Ты же понимаешь, что сегодня самая важная игра в твоей футбольной карьере? Какого черта тебя нет в школе?!

Голос грубый и злой.

«Должно быть, это мой отец».

Я отвожу телефон от уха и смотрю на экран. Понятия не имею, что сказать. Нужно прочитать больше писем, чтобы понять, как нормальный Силас ответил бы своему папе.

Нужно узнать больше о людях, которые знают меня, как облупленного.

— Алло? — повторяю я.

— Силас, не понимаю, что на тебя…

— Я тебя не слышу, — говорю громче. — Алло?

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я обрываю звонок и роняю мобильный на кровать. Хватаю все письма и дневники, которые можно поместить в рюкзак. Мне нужно быстрее уйти отсюда — я не должен здесь находиться. Я не готов ни с кем общаться, а кто-нибудь может прийти.

Кто-то, типа моего отца.

Глава 3.

Чарли

«Где я?»

Это первый вопрос. Следующий: «Кто я?»

Трясу головой, будто это простое движение поможет мне вернуть мозги в рабочее состояние. Обычно люди просыпаются с пониманием, кто они такие… верно? Мое сердце бьется так быстро, что начинает болеть в области груди. Боюсь принять сидячее положение, мне страшно от того, что я могу увидеть.

Ничего не понимаю, на меня накатывает столько эмоций, что я начинаю плакать. Странно не знать, кто ты такой, но при этом быть убежденным, что ты не плакса.

Я так зла на себя за слезы, что резким движением вытираю их и сажусь, больно стукаясь головой об металлические прутья кровати. Вздрагиваю от неожиданности и потираю лоб.

Я одна. Это хорошо.

И как объяснить людям, что я понятия не имею кто я и где я? Очевидно, я в кровати. В какой-то комнате. Сложно сказать, что это за место — тут слишком темно. Окон нет. На потолке отчаянно мигает лампочка, словно пытаясь передать сообщение по азбуке Морзе. Лампа недостаточно мощная, чтобы осветить это крохотное помещение, но я могу рассмотреть пол в блестящей белой плитке, и такие же белые стены.

Они совершенно голые, если не считать подвесного телевизора.

Здесь есть дверь. Я встаю и иду к ней, но в животе зарождается неприятное предчувствие. «Она закрыта, она закрыта…»

Закрыта.

Меня накрывает паника, но я пытаюсь взять себя в руки и дышать спокойно. С дрожью прижимаюсь к двери и осматриваю себя: на мне больничная рубашка и носки.