Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Упорная я. Перестраиваю волокна чернока, усиливаю свои жилы, мышцы наращиваю. Для этого просто представила бодибилдера, что тужится на сцене, выпячивая грудь и выдавливая бицепс.

Снова двигаю крыльями. О! Уже лучше. Но недостаточно. Усиливаю еще, теперь уже проще передавать черноку, чего хочу. И вот, после регулировки и всех доработок из меня вышла настоящая летучая мышь, или даже гарпия размером с дракона.

Пробую взлететь. Взмах крыла и ноги отрываются от земли! Лечу спиной в дерево. Стволы трещат, ветви шумят и переламываются.

Затаив дыхание пробую еще! Снова неудача. А сколько птицы учатся летать и как? Может надо с высокой башни прыгать? Не, не, не…

Прежде чем успешно оторвалась метра на три, переломала десяток деревьев. Тренировалась бы дальше, если бы на шум не сбежались рыцари!

Вышла им навстречу в образе взмыленной, но широко улыбающейся человеческой женщины.

— Защищать леди! — Гаркнул первый же рыцарь.

— Прочесать парк! — Скомандовал другой, видимо самый главный из отряда.

— Миледи, вы никого не видели странного? — Спросил подоспевший Борак. Он тут теперь за начальника стражи.

Пожала плечами и ретировалась.

Всю ночь думала о полетах. Птицы не только за счет мышц летают. Они легкие, у них перья со сложной конструкцией. Попробую найти перо и состряпать свое по образу и подобию. Еще вспомнила: теплые потоки нужны, на них птицы и парят. Значит, не в силе дело. Хм… еще надо над аэродинамикой поработать и элероны какие — нибудь придумать для управления в воздухе.

А еще надо потренироваться в создании плоской поверхности, что будет служить парашютом, в случае неудачи в полете! Точно! Самая здравая мысль! Либо крылья планера, либо парашют.

Утром следующего дня приперся Леонид. А я к нему интерес потеряла. Перебесилась, так сказать. Скоро улечу, никакой маг меня не достанет. Без маркиза обойдусь, нужен больно. Два дня меня игнорировал!

— Миледи, — произнес как — то мягко.

И я вдруг растаяла. Сразу и обида вспомнилась. Отвернулась, слеза предательская просачиваться стала.

Подошел ближе, чую, обнять не решается. Но теплом от него веет, будто бы отцовским.

— Простите меня, не хотел на вас кричать. Вы не виноваты в том, что я оплошал с позициями и поддался на уговоры командиров, — запел. — Вы не обязаны следить за этим, вы вольны рисковать собой, как пожелаете. У вас есть защитники. А я… я просто не знаю, куда меня завела гордыня и упрямство. Я осознал сказанное вами в шатре. Вы умная женщина.