Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Обманчиво узкий и романтичный со своей волнистой кромкой, он был проклят воинами и лекарями за то, как рвал он мышцы и кости, как мог пробить доспехи и защиту. Тяжёлый — я едва могла поднять его двумя руками, он мог нанести такие повреждения, какие и не снились прямому мечу.

— Что с тобой стало, — прошептала я, чувствуя, как вместо моих собственных шевелятся губы Каньера.

— Я умерла, — снова зло усмехнулась Иссабелия и забросила слипшиеся от крови волосы за спину. — Помнишь, как это была, дорогая? В этом платье и жутком поясе верности я отправилась спасать нас всех навстречу Звояру.

Я боялась его так сильно… мы боялись его, да?

Она покрутила своей рукой, на которой выделялся уродливый на мой взгляд и тяжёлый браслет некроманта.

— Я усыпила его и уснула сама. Беззащитная. Испуганная. Обездвиженная.

— Вообще-то, я помню, — заметила я. — Мы были тогда одним. Только ты спала, а меня этот нож пронзил наживую.

— Только ты выжила, а я нет, — оскалилась Астаросская. — Прости, дорогая моя половинка, но нас с тобой растили не так.

Мы были сильными, помнишь?

Я помнила. Мы были сильными. Нас было не сломить. Но без меня моя половинка совсем сломалась и с каждым шагом всё сильнее продолжала разрушать себя. Мы вместе бы потопала ногами, обозвали Клементину дурой набитой и дулись бы месяц. Я так и сделала, потому что выжила. А она не смогла.

— Я позвала тебя просто предупредить на случай, если ты погибнешь в ледяной пустыне. Обидно будет, если ты так и не узнаешь мои планы.

Я отниму у вас всех самое дорогое, — продолжила та вторая я. — И мне не нужна будет для этого магия, которую у меня тоже забрали вместе с жизнью.

— Я не позволю тебе, — это произнёс сам Каньер, пока я судорожно соображала, где может быть Даррен. И Бриен. И Софи. И даже Клементина. Удалось ли им скрыться или Астаросская не блефует?

Теперь я знала, что Бриен не освобождал Иссабелию, а значит, Звояр, скорее всего, всё ещё находился в своём алмазном гробу. Сейчас это утешало меня недостаточно.

Ведь я теперь знала, кто был виноват в том, что невеста старого некроманта вернулась к жизни. Виновата я и только я!

Я же слышала тогда грохот и словно чужой вздох — когда в меня ударила молния. Возможно, я погибла бы, придись она по мне одной. Но молния была последним, что мы разделили на двоих. Я осталась жива и стала штормовой ведьмой, а моя половинка вернулась к жизни, когда её гроб рассыпался на множество мелких алмазов.