Продают под слоганом «Божественный вкус», а на деле оказывается химическая клубника. В этом храме нам предстоит показать свое умение в деле оживления статуи. Ну что тут сказать. Это как раз то, чего я делать не умею. Танеферт на этом возможно поднаторела, но у меня вряд ли получится. Так что мой план на сегодня не отсвечивать. Авось не заметят и на первую линию не поставят."
"Неша проводила меня через живописные локации женского дома царского дворца, и вывела к центральному входу. И я тут же офигела. Площадь была полна народу.
Парадно разодетого, в пышных париках, с обилием золотых украшений. В самом деле, эти ребята носят на себе ассортимент ювелирного магазина. У некоторых особенно ретивых поклонников желтого металла даже сандалии были из золота. Носить их было не просто, бедняги постоянно скользили на дорожках из мелкой гальки и особенно на площади, уложенной гладкими белыми плитами, но мужественно держались. Даже улыбались, хотя и вымученными улыбками. Я встала с остальными девицами, с удивлением обнаружив, что среди них я прямо-таки засидевшаяся в девках невеста.
Обидно сознавать, но большей часть моих конкуренток не было и пятнадцати. Нас перезрелых ягодок насчитывалось от силы с десяток. И смотрели на нас соответственно: со смесью жалости и презрения. Я впервые за все время почувствовала себя неуверенно. Конечно, Танеферт нельзя назвать красавицей в классическом понимании. Да и лысый череп ей придает разве что шарма, но никак не привлекательности.
Однако реакция на нее Ахмеса и мужчин из ночного клуба любителей клубнички под руководством Тамит убедили меня, что в этом мире она сойдет за очень даже ничего. Вон сколько золота за нее отвесили на ночных торгах. Так что оказаться среди юных девчонок, и почувствовать себя старой девой стало для моей самооценки холодным душем. Я поняла, что мне придется здорово постараться, чтобы заинтересовать царя своей персоной. Тем более, что никакого политического капитала у меня уже нет.
Нас рассадили в красочные носилки по двое.
Каждые носилки тащила четверка загорелых плечистых мужиков в белых труселях, черных коротких париках и обмотанных цветочными гирляндами на манер новогодних елок. Только что огоньками не светились. В попутчицы мне досталась мелкая егоза, которой от силы было лет восемь. Неужели в этом возрасте уже выдают замуж? Я порылась в памяти Танеферт и ничего там не нашла. Когда ей самой было восемь, о свадьбе речь не заводили.
