Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потому что носиться по дому в таком неудобном платье, как у меня, чревато тем, что рано или поздно, я обязательно навернусь, и тогда страшно подумать что со мной сделает Бартоломей.

Нарорачивая очередной круг, я заметила дверь, ведущую в другую комнату.

Точно! Если нельзя выйти обратно, можно попробовать пройти насквозь. В подобных особняках должны быть запасные выходы.

Кинулась к примеченной двери, и, на мое счастье, она легко распахнулась. Я тут же нырнула туда. Пробежав насквозь, бросилась к следующей двери и так далее.

Не тормозя и не оглядываясь.

Я спиной чувствовала горячее дыхание Бартоломея и его сводящую с ума ярость. И это заставляло меня бежать все быстрее и быстрее. Распахивая перед собой все новые двери и ныряя в новые комнаты и коридоры.

Все это время у меня в голове билась одна единственная мысль: “Пожалуйста, пусть следующая комната не закончится тупиком! В конце концов, я же бегу наугад!”

Но мне повезло.

Неожиданно выскочив на просторную кухню, я поняла, что практически оказалась на свободе.

Во всех прочитанных мной фэнтезийных и исторических романах, из кухни был выход на улицу.

Был он и здесь.

Неприметная дверца сбоку от гигантской каменной печи тоже оказалась незапертой.

Распахнув ее, я снова оказалась на пьянящем своей чистотой и ночной свежестью воздухе.

— Стой, дрянь! — бесновался позади Бартоломей, отчего я почувствовала смутное чувство дежа вю, как когда точно так же уносила ноги от Арчибальда.

Эх… почему я не перенеслась сюда с кроссовками? Было бы легче удирать.

А еще лучше, с перцовым баллончиком — уверена, этот “магический артефакт” поставил бы на место того же озабоченного алхимика!

Выскочив на улицу, я быстро сориентировалась и, зацепившись глазами за аккуратную дорожку вдоль торца особняка, кинулась прямо к ней. Осталось только оббежать особняк и вырваться за ворота. А там можно будет поймать какую-нибудь мимо проезжающую карету.

Вот только до ворот я так и не добежала.

Запнувшись о слишком сильно выступающий камень, который я не заметила в опускающихся сумерках, я нелепо растянулась на земле.

Перед падением выставила перед собой руки, но, вместо того, чтобы смягчить его, ободрала ладони до резкой саднящей боли.

Но самое страшное не в этом.

А в том, что меня нагнал Бартоломей. Он упал рядом со мной на колено и, грубо стиснув мою шею, прошипел:

— Ну что, добегалась, стерва?

Глава 6

Я тут же принялась отчаянно извиваться и выдираться, брыкаясь и пытаясь вновь зарядить ногой хоть куда-нибудь.