Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Скажи, ты с детства страдал замашками деспота?

— Ну главное, что Ломов твой белый и пушистый, — недовольно проворчал Герман.

Я хотела что-то еще ответить, что-то колкое, но меня прервал звонок в дверь. Горничная пошла открывать и через пару минут вошла в столовую с пышным букетом белых роз.

— Это вам, — горничная вручила мне цветы и записку.

Я подумала, что вероятно, это Герман заказал такую красоту для меня. Но нет. Он резко вскочил со своего места, вырвал у меня из руки записку и прочел.

— Прекрасно, — Зацепин сжал несчастный клочок разноцветного картона в кулаке.

— Знаешь, Арин, у тебя удивительная способность правдоподобно строить из себя невинную овечку, — он швырнул записку на пол и быстро ушел прочь.

— Давайте я подержу, — вежливо предложила горничная, подняв мусор с пола.

— Покажи, — я указала взглядом на скомканное послание и отдала цветы.

В записки было написано всего лишь несколько слов: «С любовью, твой Саша». Какого черта?!

Вдруг пробрал нервный смех и теперь уже я сжала в руке этот на редкость омерзительный клочок картона.

С любовью?! Ломов видимо окончательно сошёл с ума! Что это за тенденция такая, напоминать о себе наплывами? Я думала, что мы уже всё окончательно решили. На что Саша надеялся, направив прямиком в дом эту бомбу замедленного действия с шипами и бархатными лепестками? Чутье подсказывало, что здесь что-то не в порядке. Неспроста Саша вдруг воспылал ко мне одержимой любовью. Но зачем всё это? Чтобы рассорить меня с Германом? Или показать, насколько мой муж бывает не в себе?

— Выкинь этот веник, — обратилась я к горничной и направилась к Герману.

Тянущее ощущение, что я нахожусь между молотом и наковальней неприятно било по вискам. Саша со своей крайне идиотской и непонятной манией с одной стороны, Герман со своими внутренними проблемами — с другой. Ко всему прочему неоднозначные отношения с семьей и еще не утихшие проблемы с Алиной. Столько всего навалилось на меня за такой короткий промежуток времени, а помочь никто не хочет. Такое впечатление, будто мне, беременной женщине, больше делать нечего, кроме как в одиночку разбираться со всем этим.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Германа я нашла в кабинете. Это уже стало какой-то негласной традицией. Муж сидел ко мне спиной и курил сигару. Густые клубы дыма медленно плыли под потолком кабинета, постепенно растворяясь в воздухе.

— Почему ты завёлся? — тихо спросила я, подперев спиной дверной косяк.