Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

""А мы, просвещенные амидарейцы, разве умнее?"" - хотела возразить Айями, но вслух сказала:

- Некоторые из этих дикарей разговаривают на двух языках помимо родного.

- Ну и что? - скривился парень. - Они научились и поезда строить, и летать, а толку-то? Варварские замашки никуда не делись.

- Почему ты ненавидишь даганнов? И мы, и они одинаково выставили себя дураками. Не заметили очевидного и стали разменными пешками для Риволии."

"- То есть, ты предлагаешь радоваться нашему поражению? И тому, что вонючие дикари ходят с самодовольными мордами по нашим улицам как у себя дома и безнаказанно грабят Амидарею.

За это тоже нужно сказать им спасибо? - отозвался парень презрительно. - Вот скажи, что им стоило сдаться в первые месяцы войны? И тогда змеиные планы Риволии накрылись бы медным тазом, а Амидарея на правах победителя заключила бы пакт, выгодный для обеих сторон. В отличие от варваров мы умеем быть великодушными. Поэтому да, я всей душой ненавижу даганнов за их козлиное упрямство.

Айрамир ушел, получив на прощание котомку с припасами и пообещав разобраться с загадкой воскресшего товарища и заодно призвать к ответу за ложь и наглые поборы беззащитных женщин. А еще заверил, что будет предельно осторожен и не попадется в лапы даганских патрулей.

- Если схватят, живым не дамся.

- Типун тебе на язык, - отругала Эммалиэ и напоследок осенила парня святым знамением.

- Заглядывай к нам, не забывай, - добавила Айями.

- Как получится, - ответил туманно Айрамир и, забросив котомку на плечо, растаял в темноте подъезда.

Печку вычистили и разобрали, как и кровать, ставшую эпицентром нелегкой беседы. В опустевшей комнате замели все следы недавнего пребывания гостя.

Люнечка посапывала в обнимку с принцессой Динь-дон, Кнопка свернулась клубком в ногах у дочки. Но теперь в приглушенном голубоватом свете нибелима* картина домашнего уюта не выглядела идиллической.

Мир и спокойствие в крошечном мирке оказались хрупче стекла, способного разбиться вдребезги в любой миг.

На самом деле, сутки - это ужасно много. Гораздо больше двадцати четырех часов. Сегодня утром Айями была преисполнена надежд, связанных с приездом иностранцев, а к полуночи от приподнятого настроения не осталось и следа. Словно неподъемная плита легла на грудь. Давит, гнёт к полу и отдается болью при каждом вздохе. Как и данная клятва.