Владимир Николаевич Першанин — «Не промахнись, снайпер!»: читать онлайн бесплатно полную версию

Не промахнись, снайпер! читать онлайн

Обложка книги Не промахнись, снайпер!
0
Книга доступна на устройствах
  • Android
  • IOS
  • Smart TV
Продолжительность их жизни на передовой, как правило, не превышала нескольких недель. Им нельзя было сдаваться в плен — снайперу, попавшему в руки врага, не стоило надеяться на пощаду или хотя бы на легкую смерть.Герой этой книги смотрел в лицо смерти более трех лет — тысячи часов «охоты» на нейтральной полосе, десятки дуэлей с немецкими Scharfschutze (снайперами), более семидесяти уничтоженных фашистов, три тяжелых ранения: он не был газетным героем, обвешанным наградами, но свой солдатский долг исполнил сполна…Новый роман от автора бестселлеров «Командир штрафной роты» и «Штрафник, танкист, смертник»! ОКОПНАЯ ПРАВДА советского снайпера, прошедшего войну от Харьковского побоища до кровавого штурма Будапешта. Великая Отечественная через оптику снайперской винтовки.
Комментарии

Ваша оценка

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Текст книги

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

Мама рассказывала новости. Ничего хорошего. Брат Саша добился своего, поступил в военное училище."

"— Когда закончит, — жаловалась мама, — ему же всего семнадцать с половиной исполнится. Какой из него командир?

— Что за училище?

— Не знаю. Вроде танковое.

— Не так и плохо, — соврал я. — Танкисты всегда под защитой брони.

Мое примитивное утешение заставило мать лишь отмахнуться. Она, конечно, не видела горящих танков, но догадывалась, что профессия опасней некуда. Мама перечисляла приятелей и соседей по улице, погибших, пропавших без вести.

Получалось, в живых мало кто остался.

— Вот письмо от Тани. Почитай.

— Потом.

— Неплохая девушка.

— Чего ж она столько времени не писала? Когда женихов не осталось, про меня вспомнила.

Мама промолчала. Вечером проводила до ворот госпиталя и сказала, что придет завтра утром. Устроилась ночевать у какой-то давней знакомой. На следующий день мама пробилась к врачу, который меня лечил, отнесла ему подарки: копченую утку, бутылку настойки и литровую банку меда.

У нас в городе татары хорошо коптили уток и гусей. Желтые, жирные, невольно слюну пустишь. Врач утку и настойку принял, а медом велел кормить меня.

— По ложечке утром и вечером.

Какая там ложечка! Мед и другие гостинцы быстро подмели соседи из палаты. В госпиталях редко кто ел передачи в одиночку, всегда делились друг с другом. Мама просила врача подольше не выписывать меня и направить, если можно, в тыловую часть. Насчет тыловой части просьба вряд ли бы сработала, а в госпитале я пролежал до сентября.

Сходил на вокзал, проводил маму. Там она опять заплакала, и на прощание едва не переругались. Вернее, я снова психанул, потом успокоился, и просидели мы на привокзальной скамейки полдня. Вернулся в палату, такая тоска напала. Тут еще ребята привязались:

— Тебе денег мать не оставила? Мы гонца за самогоном посылаем, а рублей наскребли всего ничего.

Мама сунула мне червонцев двадцать. На рынке все стоило дорого, эти деньги ничего не решали. Отстегнул с руки часы (удивительно, как они сохранились!), которые снял когда-то с мертвого фрица в воронке под городом Балаклея.

Захотелось выпить, отогнать тоску.

— О, часы! Не жалко?

— Чего жалеть? Буду жив, новые найду.

— Молодец, Федька. Сразу видно, что снайпер, а не охранник с хреновского моста.

За часы, которые в тылу очень ценились, дали литра два самогона. Еще сколько-то купили на собранные деньги. Закусывали молодой редиской, булочками с ужина, остатками каши. Посидели хорошо.