В разговоре с Эмилем, кроме того, что он рассказал интересные вещи, был еще один плюс — я забывал о том, где нахожусь, и забывал о времени, пока его слушал. А сейчас я резко вспомнил, что мне еще долго здесь отсвечивать.
— Эль, сколько осталось?
— Полчаса прошло, Верхний, еще два с половиной часа.
Черт, нереальное спасибо Эмилю, что он не ушел. Я гордо заявил, что не хочу, чтобы он видел меня в таком положении, но, когда почувствовал себя абсолютно беззащитным… другого слова не подберу, как бы мелодраматично это ни звучало, я был ему безумно благодарен за то, что он остался.
Пусть это выглядит смешно и глупо — то, что мне нужен сейчас охранник и нянька рядом, но без него я бы, наверное, просто сдох от стыда и от страха, невзирая на всю свою браваду. Как хорошо, что никто не может читать мои мысли…
Два с половиной часа. Радует хотя бы то, что Анита меня не видит. Как будет относиться ко мне Эмиль, налюбовавшись на меня в таком унизительном виде и поняв, какой я на самом деле трус… Не знаю, не хочу сейчас знать.
В своей прошлой жизни я оказывался в положении и похуже, причем не так, как сейчас, когда трогать меня нельзя, главное — просто пережить этот позор. Тогда я знал, что зафиксированное беззащитное тело возбуждает, и я привязан именно для развлечения. И сколько времени это будет продолжаться, не знает никто. Как минимум, до того, как потеряю сознание, но холодная вода в лицо или нашатырный спирт под нос — и все продолжается снова, пока участники развлечения не устанут. Нет, об этом точно нельзя вспоминать сейчас…
Но я ни о чем не жалею.
Не жалею, что вылез вперед и не дал забрать Эмиля для разборок — мало ли, какими методами они стали бы добиваться правды, а потом сказали бы Аните: «Ну, так получилось, это же просто какой-то раб». Да, конечно, я был груб, но, может быть, именно обалдев от моей наглости, они и купились на мой блеф? И о том, что не дал Аните отмазать меня от наказания, не жалею тоже. Пора взрослеть и отвечать самому за свои поступки.
Остальные парни наш уютный уголок обходили.
То ли я слишком плохо думаю о людях и все-таки никто не злорадствует, понимая, что завтра может сам здесь оказаться, то ли они не хотели связываться с Эмилем. Я буквально ощущал его напряжение, чувствовал, что он кинется на любого, кто скажет хоть слово или просто подойдет слишком близко.
Спустя какое-то время заглянула Таисия, нашла глазами меня и Эмиля. Эль заметно напрягся, видимо, думая, как он откажет Старшей хозяйке, если она его сейчас позовет.
